Краткое содержание брант корабль дураков за 2 минуты пересказ сюжета

Писатель жалуется на редакторов, которые изменили его труд при сдаче в печать. Он считает несправедливым, что редакторские правки печатаются под его именем и “бросают на него тень”.

Несмотря на обилие книг, мир полон глупцами, и автор решает отразить их пороки на страницах своей книги. Глупец найдет в ней себя, а мудрец — множество полезных мыслей. Женщины также не лишены этих пороков, и им стоит обратит внимание на этот труд.

Он копит книги, однако не читает их или же не вникает в их суть, что делает их коллекционирование абсолютно бесполезным.

Копить богатство и мечтать только о деньгах — одинаково плохо, вне зависимости от способа их использования: можно не тратить его совсем, но в могилу денег не унесешь; можно промотать его,  что еще хуже; если ты нажил деньги нечестным путем, ты отправишься в ад. Воистину мудрый человек копит знания, а не миллионы.

Мода меняется, и те, кто ей бездумно следует — рабы. Часто мода идет против природы, естественности.

Глупый старик хвастается своими провалами и с гордостью говорит, что его сын его превзойдет. Старость и мудрость часто никак не связаны.

Дети учатся у родителей и глупо оправдывать свои ошибки в воспитании тем, что детей такими создал Бог. Ребенка тем проще воспитать, чем он младше. Важно найти хороших учителей для ребенка, чего не делают современные отцы. Все преходяще: богатство, происхождение, красота, сила. Кроме науки.

Не счесть клеветников, получающих удовольствие от распускания сплетен и разжигания вражды.  Но такие люди часто попадают в свои же ловушки. Такого человека рано или поздно узнают.

О высоком нраве судят по манерам. Воспитанность и скромность украшают человека.

Сошел с ума тот, кто обирает верного друга. Дружба священна.

Сперва надо думать, а потом уже делать. Адаму, Ионафану и Юлию Цезарю это бы пошло на пользу. Торопыг ждет позор.

Женщина обольщает всех вокруг, делая дураками. Кто слишком увлекается женщинами, губит свою душу. Глуп тот, кто считает, что блудить можно в меру.

Чревоугодие и пьянство ведут к нищете и смерти. Израильский народ, глотнув вина, стал поклоняться языческому идолу.

Кто имеет много должностей, не преуспеет ни в одной.

Болтать и спорить глупцу нетрудно, но на исповеди он замолкает. Язык вредит, искажает правду. Лжецы ненадежны.

Не давай людям советы, если сам делаещь глупости.

Кто берет в долг, не думает о сроке его возвращения, проматывая чужие деньги.

Обучение бесполезно, если пропускать слова мимо ушей. Многие профессора ничему не учат.

Глуп тот, кто откладывает дела на потом.

За честной женой нет смысла следить, а если она лжива, то добьется своего несмотря на слежку.

Глуп тот, кто живет с изменяющей ему женой.  мужьям нужно быть в согласье с женами, чтобы не давать тем повода изменять. Чем красивее жена, тем осторожнее надо быть.

  • Глупец останется глупцом даже после множества путешествий.
  • Гнев и вспыльчивость вредят благочестию.
  • Самоуверенность и неумение прислушаться к советам ведут к провалу.
  • Больной, не слушающийся врача, умрет
  • Часто один дурак смеется над другим, не замечая собственной глупости.
  • Не стоит прислушиваться к пустым сплетням.
  • Нельзя шуметь в церкви, мешать другим молиться, приводить собак.
  • Хорошо государству, где правит мудрец и плохо тому, где глупец.
  • Множество ремесленников — неучи и ленивцы, позорящие свое дело.
  • Веди себя прилично перед детьми, чтобы не воспитать их в дурной манере.
  • Кто слишком любит наслаждения, погубит себя.
  • Брак по расчету скорее всего будет несчастливым.
  • Завистники — глупцы, и зависть их погубит.
  • Неуч, занимающийся своим делом только из-за денег, губит людей.
  • Самовлюбленность — порок.
  • Танец порожден грехом, и те, кто находят удовлетворение в танце — глупы.
  • Ночные гуляки, поющие серенады под окнами красоток наносят вред не только себе, но и всем вокруг, нарушая покой спящих.
  • Нищие обманывают людей — им проще собирать милостыню, чем зарабатывать деньги трудом.
  • Страшны для своих мужей злые, сварливые жены.
  • Астрология — ложь.

Глуп тот, кто проматывает состояние, на которое мог бы жить всю жизнь. Иной готов терпеть пытки ради получения денег.

  1. Люди, которые тратят все свое время на ссоры и склоки, глупы.
  2. Охота бесполезна.
  3. Бахвал думает, что люди верят его хвастовству, хотя это не так.
  4. Азартные игры придуманы сатаной и те, кто ими увлекается — грешники.

Льстецы в почете. Лесть и ложь можно уничтожить, искоренив глупость.

Глуп тот, кто верит всему, что ему скажут.

Почти все в мире поддельно. Алхимия — ложь. Повсюду обман и коварство.

  • Замалчивание правды — плохой поступок.
  • Безделие — признак глупости.
  • Невежество за столом отталкивает окружающих людей.
  • Писатель извиняется и признает, что сам не лишен глупости и пороков, описанных в его труде.
  • ← Сотник — Гадюка
    ← Несбит — Заколдованный замок↑ РазныеЛажечников — Ледяной дом →
    Барри — Питер Пэн →

Краткое содержание Брант Корабль дураков за 2 минуты пересказ сюжета

  • Тринадцатая сказка — краткое содержание романа Сеттерфилда
    Главная героиня романа Маргарет Ли, которая вместе с отцом работают в их семейном книжном магазине каждый день работы в котором сопровождается отлаженным алгоритмом: разбор книг
  • Шекспир
    Уильям Шекспир – величайший поэт и драматург 16-17 века. Его творчество оказало огромное влияние на литературу и театр последующих лет, вдохновило многих будущих писателей. На основе работ Шекспира
  • Нищий, вор — краткое содержание романа Шоу
    Произведение под названием «Нищий, вор» написано известнейшим писателем Ирвином Шоу. Этот рассказ по праву признается критиками одним из лучших творений автора. Краткое содержание данного произведения представлено в этой статье.
  • Беглец — краткое содержание рассказа Чехова
    Маленький мальчик Пашка был болен, и мать повела его к врачу. Они очень долго шли, затем долго ждали в сенях, битком набитых людьми. После этого их пустили в приёмную, где снова пришлось долго ждать.

Источник: https://sochinimka.ru/kratkoe-soderzhanie/pereskaz/korabl-durakov-sbornik

Книга «Корабль дураков»

Откинувшись на диван, я вздохнул. Третье интервью за неполных 2 часа — утомительное занятие. Что ж, мой новый аромат «Духота» поступил в продажу сутки назад, по всему миру люди выстраиваются в очереди, чтобы приобрести его. Нацепив дежурную маску любезности, я повернулся к журналистам, входящим в зал.

–Маэстро, расскажите, пожалуйста, больше об аромате. Для кого он? Для какого времени года и времени суток? Какова его пирамида композиции?
–Извольте. «Духота» – это вечерний аромат для мужчин и женщин, подходящий для любого времени года. Грубоватая нота кожи с терпкой горечью бергамота на старте затем оттеняются пряной ванилью и палисандром, смягчая резкость первого впечатления.

Верхние ноты: бергамот, какао, мандарин.
Ноты сердца: полынь, раскаленное железо, ирис, палисандр.
Ноты базы: мускус, кожа, жгучий перец, ваниль.
–Говорят, при создании этого аромата вы вдохновлялись своей любимой книгой «Корабль дураков» Кэтрин Энн Портер.

Так ли это? Можно ли провести параллели между книгой и ароматом, а то нашим читателям будет непонятно?
–Да, вы совершенно правы. Я искал источник, похожий на мою идею для парфюма. Такой же многослойный и в то же время близкий и понятный всем людям в мире. Автор писала о пороках, присущих каждой нации, маскируя это под взаимоотношения нескольких десятков человек.

Как вы знаете, внутри маленьких групп людей, занятых общим делом, процветают показушное расположение, направленное внутрь, и презрение, направленное наружу, в сторону других групп. Но очень часто трения между группами приводят к «дозреванию» какой-то из них и раскрытием совсем в новом свете. Всё это применимо и к духам.

Внутреннее одиночество каждого человека и отдельная нота в аромате — эти вещи и были положены в основание моей идеи. –Спасибо огромное, очень интересно! А что вы имеете в виду под пороками наций, и как это соотносится с «Духотой»?

–Прекрасный вопрос! Если немного обобщить, на корабле плывут представители трёх наций: немцы, испанцы и американцы. И вроде бы мне логично было сделать базовую часть аромата «немецкой», но нет. Равнодушие и духота, запомните эти два слова! Мы говорили с вами о дохождении до кондиции кого-то из группы людей, его готовности раскрыться? У немцев таких людей нет.

Нота сердца каждого из них – полынь. Капитан корабля, неспособный решить ни одну из возникших в пути проблем, лишь сожалеет, что рядом нет достойных. Доктор Шуман – всевидящее и понимающее око, может лишь уходить, вздыхая о несправедливости мира и суждений других людей, наливая себе корвалол в стакан.

Маленькая фрау Шмитт, горько сожалеющая о временах, когда можно было меньше думать, потому что был жив муж. Карл Глокен – горбун, упивающийся своим увечьем, заставляющий других постоянно помнить об этом. Герр Фрейтаг – изгой в своем же обществе, живущий мимолетными вспышками воспоминаний, пахнущий чужой родиной.

Каждый из них копит горечь, катая её на языке, иногда выплёскивая доступными каждому методами. Им душно друг с другом на палубе, где можно полной грудью вдыхать пьянящий воздух свободы, подставляя лицо соленым океанским брызгам. Именно поэтому базовыми нотами аромата я выбрал мускус и жгучий перец. Слышите щёлканье кастаньет и топот каблуков по палубе? Испанцы.

Опасные хищные звери с отсутствием морали и принципов, кроме собственного животного желания жить во что бы то ни стало. Горячая, но равнодушная лава, которая сжигает всех, кто помешает, и опаляет приблизившихся слишком близко.

Её можно зачерпнуть и попытаться унести с собой, но лава найдет малейшую трещинку, использует слабину держащего её материала и просочится наружу, оставляя за собой оплавленные края и запах раскаленного металла. Так произошло и с американской семейной мечтой, что можно пронаблюдать в отношениях Дженни и Дэвида. Каждого из них я вижу большим плодом бергамота.

Соперничая с партнером, упиваясь своей свободой, оба колют друг друга настолько больно, что выделившиеся эфирные масла хоть и освежают воздух вокруг, но недостаточно для того, чтобы перекрыть боль от многочисленных порезов.

Мисс Тредуэл бы почти засохла от собственной рассеянности и возвышенности, однако агрессивность Дэнни и алкоголь в её крови сняли все запоры и шоры, срезали край её начавшей отмирать души, вскрывая гнойник. Возбуждение, испытываемое Мэри от насилия над беспомощной жертвой, прямо противоположно реакции немки Лиззи Шпекенкикер, которую от него рвало. Я посчитал, что запах эфирных масел бергамота с его терпкостью сольётся с горечью полыни, обвиваясь вокруг мускусно-перечной основы, оттеняемой дымной нотой раскаленного металла. — Продолжительные аплодисменты прервали мой монолог.

– Маэстро, но как же…

– Да, знаю-знаю. Для пущего эффекта я пропустил немаловажную деталь в книге, нашедшую отражение в новом аромате. Некоторым из вас не понравилась смесь запахов обжаренного какао и увядающего ириса, придающих пикантную тухлость.

Ну не мог же я в самом деле добавить туда прогорклого сыра! — В зале послышались смешки. — Я специально пропустил евреев. В книге их двое, реальный и виртуальная, если позволите так выразиться. Это Юлиус Левенталь и Мэри – жена, владычица дум и боль Вильгельма Фрейтага.

Для первого я искал восточный, всем известный аромат, при этом намеренно испорченный. Вы не можете поспорить с тем, что Левенталь – человек с гнильцой, вообразивший себя Мессией, которому положено сортировать людей по поступкам и действиям. Такие в войну наживались на соотечественниках, продавая продукты голодающим.

На корабле его душа ещё не до конца подточена, как и у всех пассажиров, но процесс запущен. Мэри, как и полагается фантому, идеальна во всём. Её роль – быть на расстоянии божеством для мужчины, отсылкой к счастливой прошлой жизни. Цветы ириса известны с глубокой древности, где они были символом святости.

Храмовые фрески на острове Крит достаточно убедительно доказывают это. Поэтому для гаснущего в памяти образа богини Фрейтага и был выбран увядающий ирис.

– Скажите, а почему вы выбрали такое необычное название для своего парфюма? Ведь обычно духота ассоциируется с неприятными вещами.
– Я уж думал, никто не спросит о названии. Возвращаясь к книге, благодаря которой появился этот аромат. Как по-вашему, почему она так называется? Ведь плывущие на корабле люди не дураки в прямом смысле этого слова. Она о застрявших во времени, о тех, кто не смог победить свои страсти от Ноева ковчега до наших дней. О многоликом зле, которое есть в любом из нас, неистребимом, но укрощаемом силой духа. А самый страшный кошмар для парфюмера – задохнуться в аромате собственного производства, когда нет ни одной новой ноты, лишь давящий волной смрад. Этим названием я хотел показать свою веру в возможность преодоления страхов, действительных и мнимых.
– Тысячи благодарностей за пояснения! Но в пирамиде композиции есть ещё компоненты, о которых вы ничего не рассказали, маэстро!

Читайте также:  Краткое содержание блок соловьиный сад за 2 минуты пересказ сюжета

– Простите, но мой аромат, как и книга, многослоен специально для того, чтобы каждый смог лично проверить, какие именно ноты он чувствует и при каких условиях.

Я уверен, что среди вас найдется много тех, кому парфюм придется не по вкусу, но попробовать понять и разобраться я рекомендую каждому из вас! Для всех участников пресс-конференции я подготовил в подарок флакончик «Духоты» и книгу «Корабль дураков», они лежат вон там на столике.

Через неделю я жду всех вас в Буэнос-Айресе, где мы сможем более предметно поговорить, когда вы прочтете книгу и опробуете духи. Благодарю всех за участие!

Источник: https://www.livelib.ru/book/1000464470-korabl-durakov-ketrin-enn-porter

Корабль дураков

 Колпак ты на того надень,Кто день и ночь, и ночь и деньРад брюхо поплотней набитьИ полной винной бочкой быть,Как будто жизнь он взял на откупС единой целью: больше в глотку б!Он за день виноградных лозПогубит больше, чем мороз.

Дадим такому человечкуНа корабле глупцов местечко!С ума сведет его вино —Под старость скажется оно:Трясуч, дурашлив, голос пропит, —Свой смертный час он сам торопит.На свете нет порока гаже:Муж просвещенный, мудрый далее,Предавшись пьянству, до концаЛишится славы мудреца.

   Пьешь в меру – разговор иной.

Не снес вина и старец Ной, [34]

34
  По библейскому мифу, спасшийся от потопа Ной насадил виноградник. Отведав вина, Ной опьянел и заснул нагой в своем шатре. Один из его сыновей, Хам, увидел наготу отца и рассказал об этом братьям, которые, пятясь задом, вошли в шатер и, не глядя, прикрыли наготу Ноя. Проснувшись, Ной проклял Хама и его потомков.

[Закрыть]

Хотя в ту пору в мире целомБыл самым первым виноделом.Вино и мудрых в грязь повалитИ колпаки на них напялит.Когда израильский народВливал, бывало, лишку в рот,Он, как заведено меж: пьяниц,Шумел, плясал безбожный танец

Вкруг изваяния тельца [35]

35
  Телец – упоминаемый в Библии идол, которого, по требованию народа, отлил из золота первосвященник Аарон, в то время как Моисей беседовал с богом на горе Синай.

[Закрыть]

Языческого образца.Недаром бог во время оно

Пить запретил сынам Аарона. [36]

36
  Сыны Аарона. – Потомкам Аарона было отведено высшее место в священнической иерархии древних иудеев.

[Закрыть]

Но в наши дни какой священникТой заповеди не изменник?!

Хлебнул и Олоферн беды, [37]

37
  Военачальник Олоферн, посланный царем Навуходоносором для завоевания всех земель на западе, был обезглавлен еврейкой Иудифью во время сна после вечерней трапезы, за которою «пил вина весьма много, сколько не пил никогда, ни в один день от рождения» («Книга Иудифь», XII, 20).

[Закрыть]

И головы и бородыЛишась, когда был пьян однажды.И – жертва той же самой жажды —

Бывал и Александр пьян, [38]

38
  Имеется в виду Александр Македонский, убивший на пиру своего лучшего друга Клита.

[Закрыть]

Свой унижая царский сан,И делал то, о чем потомСам вспоминал с большим стыдом.Кто весел от вина сегодня,Заплачет завтра в преисподней.    Когда б не пьянство, то вовекНе знал бы рабства человек!Чревоугодье, пьянство – страсти,Чьи спутники – нужда, несчастье.

Отцам и сыновьям равноСтраданьями грозит вино,Коль ты его хлебать привыкС кем ни на есть, как воду – бык.

Ах, мало ли таких гуляк,Кому как дом родной кабак:Пришли – кабатчик наготове,Две ляжки подал им коровьи,Миндаль, изюм и рис принес,А чем расплатятся – вопрос!Все стали бы мудрей вдвойне,Будь капля мудрости в вине,Что пьют сверх меры и сверх силыОбжоры, пьяницы-кутилы,Друг дружке наливая кружкуИ побуждая пить друг дружку:«Твое здоровье!… Пей!…» – «Смотри,До дна, до капли!…» – «На пари!…»«Налить?» – «Налей!…» Пьют дуралеи,Себя нисколько не жалея:Раз – в кружку, два – ив глотку. Ловко!Намылить бы для них веревку!Поистине, ведь нет другойНа свете глупости такой!Прочесть мы можем у Сенеки(Мыслитель, живший в первом веке):«Боюсь, что трезвых мир осудит,А уважать лишь пьяниц будет,И чтобы знаменитым быть,Вина придется больше пить».    Но я в виду имею тутИ тех, кто пива много пьют.Пьет умный в меру, а болван —Хоть бочку, хоть бродильный чан.Однако долговечней тот,Кто понемногу, с толком пьет.Приятно лишь во рту вино, —В утробе мучит нас оно,Всю кровь пропитывает ядом,

Как василиск смертельным взглядом. [39]

39
  Василиск – сказочное существо древних восточных сказаний, которое часто представляли в виде огромной птицы с короной на голове и хвостом змеи. Согласно мифам, василиск убивает своим взглядом.

[Закрыть]

Источник: https://iknigi.net/avtor-sebastian-brant/16964-korabl-durakov-sebastian-brant/read/page-1.html

Себастиан Брант — Корабль дураков

Перед вами занимательная и поучительная книга, которая впервые увидела свет в 1494 году. Автор её – видный немецкий учёный, юрист и писатель-гуманист Себастиан Брант. «Корабль дураков» – некая сатирико-дидактическая поэма позднего средневековья, имевшая оглушительный успех наряду с «Похвалой глупости» Эразма Роттердамского.

Себастиан Брант

Корабль дураков

Когда с таким трудом, упорноКорабль я этот стихотворныйСвоими создавал руками,Его наполнив дураками,То не имел, конечно, целиИх всех купать в морской купели:Скреб каждый собственное тело.

А впрочем, тут другое дело:Мне в книгу некие болваны(Они изрядно были пьяны)Подсыпали своих стишков.

Но среди прочих дураковОни, того не сознавая,Под жарким солнцем изнывая,На корабле уже и самиВалялись все под парусами:Я им заранее, на суше,Ослиные наставил уши!

Стихи могли быть лучше тут,Когда б не пострадал мой трудОт строк чужих. Да, не прославилСебя отнюдь, кто мне их вставил,Мои повыстриг, не спросивИ смысл местами исказив.Когда стихи сдаешь в печать,Приходится их сокращать,И ужимаются беднягиВ зависимости от бумаги.

Особенно мне неприятно,Обиднее тысячекратно,Что, так трудясь и так горя,Я столько сил потратил зря(Хотя вины моей тут нет),Чтоб эта книга вышла в светС приписанной мне дребеденью,Что на меня ложится тенью…Ну, с богом! В путь пускайся, судно!Рожать глупцов довольно трудно —Особый нужен здесь талант!А я – дурак Себастиан Брант.

Ради пользы и благого поучения, для увещевания и поощрения мудрости, здравомыслия и добрых нравов, а также ради искоренения глупости, слепоты и дурацких предрассудков и во имя исправления рода человеческого – с исключительным тщанием, серьезностью и рачительностью составлено в Базеле

Себастианом Брантом, доктором обоих прав [2]

Душеспасительные книжкиПекут у нас теперь в излишке [3],Но, несмотря на их число,Не уменьшилось в людях зло:Писанья эти ничемуТеперь не учат! В ночь и в тьмуМир погружен, отвергнут богом,Кишат глупцы по всем дорогам.Жить дураками им не стыдно,Но узнанными быть обидно

«Что делать?» – думал я. И вотРешил создать дурацкий флот:Галеры, шхуны, галиоты,Баркасы, шлюпки, яхты, боты.А так как нет таких флотилий,Всех дураков чтоб захватили,Собрал я также экипажи,Фургоны, дроги, сани даже.Глупцам нет счета в наши дни:Как мухи, суетясь, ониНа корабли спешат, летят —Быть первыми и здесь хотят.

Их всех, которые тут есть,Представить вам имею честь:Вот вам один – мой текст емуНе по душе, как я пойму.А этот не прочтет ни слова,Но на картинке, как живого,Заметит среди прочих рож:Себя и даже с кем он схож.

В моем зерцале дураковДурак узрит, что он таков,И, приглядясь к себе, увидит,Что из него мудрец не выйдет.Что не дано, то не дано!Не тщись быть мудрым, знай одно:Признавший сам себя глупцомСчитаться вправе мудрецом,А кто твердит, что он мудрец,Тот именно и есть глупец.Глупцам, конечно, кум-приятель —И этой книги покупатель.

Вот дураков предлинный ряд!Найти свое здесь каждый рад:Кто мудрости рудник алмазный,Кто вредной глупости соблазны.Да, книжка стоящая! В нейУзришь всей жизни ход ясней.Как говорится – смех и горе:Здесь дураки всех категорий!Мудрец найдет здесь мыслей клад,Глупец собратьям будет рад.А коль дурак поднимет бучу,Колпак я сразу нахлобучу.

Сам не признается никто:По имени зовешь – и тоИной как будто удивлен,Прикинется, мол, он – не он.Но люди умные, бесспорно,Похвалят труд мой стихотворныйИ заключат вполне правдиво,Что автор судит справедливо.Пусть дураки на эти строчкиЗловонной брани выльют бочки, —Будь это горько им иль сладко,Скажу я правду для порядка.

Изрек Теренций [4] ведь когда-то:«За правду – ненависть нам плата».Да, кто сует повсюду нос,Бывает часто бит, как пес.Стремиться надо, как известно,Жить добродетельно и честноИ, чтобы быть всегда в чести,Благоразумие блюсти.

Пусть мой небезупречен стих,Но не щадил я сил своих,Ночей не спал я напролет,Дурацкий свой вербуя флот:Кто нужен мне, сам не придет —За картами и за виномПроводит ночь и дрыхнет днем.Обдумал я слова, манеры,Поступки, подобрал примерыИ от усердия такогоЛишился сна, даю вам слово.

Мужчинам, женщинам присталоГлядеть в дурацкое зерцало:Оно в натуре, без личинПредставит женщин и мужчин.Не меньше, чем глупцов, заметьте,И дур встречается на свете.

Пусть прикрываются вуалью,Я колпаки на них напялюИ потаскух не пощажу —В костюм дурацкий наряжу!Им любы шутовские моды —Соблазн, беда мужской породы:Игриво-остронос ботинок,Едва прикрыт молочный рынок.

Упреки эти адресуяНе дамам честным, попрошу яПростить меня: о них ни словаЯ б не дерзнул сказать худогоНо многим, – их числа не счесть,И часть ничтожная лишь естьНа «Корабле глупцов», – им молчаХлебнуть моей придется желчи.

Итак, внимательней читайТы эту книгу и считай,Что, коль не назван в ней пока,Избавлен ты от колпакаКто мнит, что он не мой герой,Примкни покуда к умным в стройИ потерпи, будь малый скромный, —Колпак получишь преогромный!

Вот вам дурак библиофил:Он много ценных книг скопил,Хотя читать их не любил.

* * *

На корабле, как посужу,Недаром первым я сижу.Скажите: «Ганс-дурак», [5] и вмигВам скажут: «А! Любитель книг!» —Хоть в них не смыслю ни аза,Пускаю людям пыль в глаза.

Коль спросят: «Тема вам знакома?» —Скажу: «Пороюсь в книгах дома».Я взыскан тем уже судьбой,Что вижу книги пред собой.Царь Птолемей [6] собрал подрядВсе книги мира, говорят.

Весьма гордился ПтолемейСокровищницею своей,Но в грамоту не слишком вник —И мало почерпнул из книг.

Я книги много лет коплю,Читать, однако, не люблю:Мозги наукой засорять —Здоровье попусту терять.

Усердье к лишним знаньям – вздор,Кто жаждет их – тот фантазер!Хоть неуч я, а все ж могуВ академическом кругуБлеснуть словечком «item».

[7] Да,Латынь, конечно, мне чужда,Родной язык доступней, ноЯ знаю: «vinum» есть «вино»,«Cuculus» – олух,«sus» – свинья,«Dominus Doctor» [8] – это я.Но уши прячу, чтоб не счелМеня ослом наш мукомол.

Дурак пред вами – скопидом.Стяжать, стяжать любым путемЦель его жизни, счастье в том.

* * *

Дурак – добро копящий скряга,Ему его добро не в благо.Кому богатства он откажет,Когда в свой час в могилу ляжет?Но тот еще глупей стократ,Кто промотать преступно радВсе, что на время во владеньеДано ему от провиденья.А призовет господь к отчету —Не будет снисхожденья моту.Родне все отписав именье,Глупец отверг души спасенье.Боишься прыщика, глупец, —Чесотку схватишь под конец!

Коль ты нечисто стал богат,Ступай поджариваться в ад!Наследник разведет руками,И ни к чему надгробный каменьИ щедрый дар на храм тому,Кто в адскую низринут тьму.Велел господь: «Последний грошОтдай, покуда ты живешь!»Мудрец – не жадный раб мамоны,Его мечта – не миллионы:Он больше горд самопознаньем,Чем богатейшим состояньем.

Был алчным златолюбцем Красс —И золотом опился раз. [9]Но, деньги в бездну моря бросив,Кратет был истинный философ. [10]

Кто бренных ценностей взалкал —Втоптал живую душу в кал!

Кто вечно только модой занят —Лишь дураков к себе приманитИ притчей во языцех станет.

* * *

Что было встарь недопустимо,Теперь терпимо, даже чтимо.Считалось ведь не без причин,Что борода – краса мужчин.А ныне – кроме деревенщин,Не отличишь мужчин от женщин:На всех помада и румяна(Раб Моды – та же обезьяна!),И шея вся обнажена,В цепях и в обручах она.О, пленник Моды, до чего жОн на невольника похож!Корзиной – волосы, кудряшки —Как на овечке иль барашке.

Кто сушит голову в окнеНа солнышке, кто при огне.

А вши – они не пропадут, —Напротив, обретут приютВ несчетных складках сокровенныхОдежд моднейших, современных!В кафтанах легких и в тяжелых,Широкофалдных, долгополых,В штанах, фуфайках и жилетах,В пантуфлях, сапогах, штиблетахЕврейский вкус царит опять!Да, Мода то вперед, то вспятьТолкает нас неугомонно,Свидетельствуя, что мы склонныВсегда бродить туда-сюдаПутем порока и стыда.Всесильна Мода, говорят.И вот на ней другой наряд —Кургузый, чуть не до пупа!Но модников толпа глупа.Позор вам, немцы! Прихоть МодыПротивна замыслам природы:Что сокровенным быть должно,То Модою обнажено.Но есть всему пределы, сроки —Страданьем платят за пороки.Раб Моды иль ее раба,И вас не пощадит судьба!

Читайте также:  Краткое содержание куприн белый пудель крако и по главам за 2 минуты пересказ сюжета

Источник: https://mybrary.ru/books/antique-/antique-european/250229-sebastian-brant-korabl-durakov.html

Себастиан Брант — Корабль дураков

Себастиан Брант

Корабль дураков

Когда с таким трудом, упорно
Корабль я этот стихотворный
Своими создавал руками,
Его наполнив дураками,
То не имел, конечно, цели
Их всех купать в морской купели:
Скреб каждый собственное тело.

А впрочем, тут другое дело:
Мне в книгу некие болваны
(Они изрядно были пьяны)
Подсыпали своих стишков.

Но среди прочих дураков
Они, того не сознавая,
Под жарким солнцем изнывая,
На корабле уже и сами
Валялись все под парусами:
Я им заранее, на суше,
Ослиные наставил уши!

Стихи могли быть лучше тут,
Когда б не пострадал мой труд
От строк чужих. Да, не прославил
Себя отнюдь, кто мне их вставил,
Мои повыстриг, не спросив
И смысл местами исказив.
Когда стихи сдаешь в печать,
Приходится их сокращать,
И ужимаются бедняги
В зависимости от бумаги.

Особенно мне неприятно,
Обиднее тысячекратно,
Что, так трудясь и так горя,
Я столько сил потратил зря
(Хотя вины моей тут нет),
Чтоб эта книга вышла в свет
С приписанной мне дребеденью,
Что на меня ложится тенью…
Ну, с богом! В путь пускайся, судно!
Рожать глупцов довольно трудно —
Особый нужен здесь талант!
А я – дурак Себастиан Брант.

Ради пользы и благого поучения, для увещевания и поощрения мудрости, здравомыслия и добрых нравов, а также ради искоренения глупости, слепоты и дурацких предрассудков и во имя исправления рода человеческого – с исключительным тщанием, серьезностью и рачительностью составлено в Базеле

Себастианом Брантом, доктором обоих прав [2]

Душеспасительные книжки
Пекут у нас теперь в излишке [3],
Но, несмотря на их число,
Не уменьшилось в людях зло:
Писанья эти ничему
Теперь не учат! В ночь и в тьму
Мир погружен, отвергнут богом,
Кишат глупцы по всем дорогам.
Жить дураками им не стыдно,
Но узнанными быть обидно

«Что делать?» – думал я. И вот
Решил создать дурацкий флот:
Галеры, шхуны, галиоты,
Баркасы, шлюпки, яхты, боты.
А так как нет таких флотилий,
Всех дураков чтоб захватили,
Собрал я также экипажи,
Фургоны, дроги, сани даже.
Глупцам нет счета в наши дни:
Как мухи, суетясь, они
На корабли спешат, летят —
Быть первыми и здесь хотят.

Их всех, которые тут есть,
Представить вам имею честь:
Вот вам один – мой текст ему
Не по душе, как я пойму.
А этот не прочтет ни слова,
Но на картинке, как живого,
Заметит среди прочих рож:
Себя и даже с кем он схож.

В моем зерцале дураков
Дурак узрит, что он таков,
И, приглядясь к себе, увидит,
Что из него мудрец не выйдет.
Что не дано, то не дано!
Не тщись быть мудрым, знай одно:
Признавший сам себя глупцом
Считаться вправе мудрецом,
А кто твердит, что он мудрец,
Тот именно и есть глупец.
Глупцам, конечно, кум-приятель —
И этой книги покупатель.

Вот дураков предлинный ряд!
Найти свое здесь каждый рад:
Кто мудрости рудник алмазный,
Кто вредной глупости соблазны.
Да, книжка стоящая! В ней
Узришь всей жизни ход ясней.
Как говорится – смех и горе:
Здесь дураки всех категорий!
Мудрец найдет здесь мыслей клад,
Глупец собратьям будет рад.
А коль дурак поднимет бучу,
Колпак я сразу нахлобучу.

Сам не признается никто:
По имени зовешь – и то
Иной как будто удивлен,
Прикинется, мол, он – не он.
Но люди умные, бесспорно,
Похвалят труд мой стихотворный
И заключат вполне правдиво,
Что автор судит справедливо.
Пусть дураки на эти строчки
Зловонной брани выльют бочки, —
Будь это горько им иль сладко,
Скажу я правду для порядка.

Изрек Теренций [4] ведь когда-то:
«За правду – ненависть нам плата».
Да, кто сует повсюду нос,
Бывает часто бит, как пес.
Стремиться надо, как известно,
Жить добродетельно и честно
И, чтобы быть всегда в чести,
Благоразумие блюсти.

Пусть мой небезупречен стих,
Но не щадил я сил своих,
Ночей не спал я напролет,
Дурацкий свой вербуя флот:
Кто нужен мне, сам не придет —
За картами и за вином
Проводит ночь и дрыхнет днем.
Обдумал я слова, манеры,
Поступки, подобрал примеры
И от усердия такого
Лишился сна, даю вам слово.

Мужчинам, женщинам пристало
Глядеть в дурацкое зерцало:
Оно в натуре, без личин
Представит женщин и мужчин.
Не меньше, чем глупцов, заметьте,
И дур встречается на свете.

Пусть прикрываются вуалью,
Я колпаки на них напялю
И потаскух не пощажу —
В костюм дурацкий наряжу!
Им любы шутовские моды —
Соблазн, беда мужской породы:
Игриво-остронос ботинок,
Едва прикрыт молочный рынок.

Упреки эти адресуя
Не дамам честным, попрошу я
Простить меня: о них ни слова
Я б не дерзнул сказать худого
Но многим, – их числа не счесть,
И часть ничтожная лишь есть
На «Корабле глупцов», – им молча
Хлебнуть моей придется желчи.

Итак, внимательней читай
Ты эту книгу и считай,
Что, коль не назван в ней пока,
Избавлен ты от колпака
Кто мнит, что он не мой герой,
Примкни покуда к умным в строй
И потерпи, будь малый скромный, —
Колпак получишь преогромный!

Вот вам дурак библиофил:
Он много ценных книг скопил,
Хотя читать их не любил.

* * *

На корабле, как посужу,
Недаром первым я сижу.
Скажите: «Ганс-дурак», [5] и вмиг
Вам скажут: «А! Любитель книг!» —
Хоть в них не смыслю ни аза,
Пускаю людям пыль в глаза.

Коль спросят: «Тема вам знакома?» —
Скажу: «Пороюсь в книгах дома».
Я взыскан тем уже судьбой,
Что вижу книги пред собой.
Царь Птолемей [6] собрал подряд
Все книги мира, говорят.

Весьма гордился Птолемей
Сокровищницею своей,
Но в грамоту не слишком вник —
И мало почерпнул из книг.

Я книги много лет коплю,
Читать, однако, не люблю:
Мозги наукой засорять —
Здоровье попусту терять.

Усердье к лишним знаньям – вздор,
Кто жаждет их – тот фантазер!
Хоть неуч я, а все ж могу
В академическом кругу
Блеснуть словечком «item».

[7] Да,
Латынь, конечно, мне чужда,
Родной язык доступней, но
Я знаю: «vinum» есть «вино»,
«Cuculus» – олух,
«sus» – свинья,
«Dominus Doctor» [8] – это я.
Но уши прячу, чтоб не счел
Меня ослом наш мукомол.

Источник: https://libking.ru/books/antique-/antique-european/106603-sebastian-brant-korabl-durakov.html

Краткое содержание: Корабль дураков

Действия разворачиваются в августе 1931 г. Из порта Веракрус, который находится в Мексике, отплывает в Германию пассажирский корабль — пароход «Вера», который в сентябре должен приплыть в Бремерхафен. Из разрываемой политикой Мексики пароход плывет в родную Германию, где активно развивается национал-социализм.

Разноликие пассажиры — немцы, испанцы, швейцарцы, американцы, кубинцы, — образуют ячейку современного мира в преддверии мировых потрясений, их портреты отличаются какой-то невообразимой точностью, где просматривается беспощадность карикатуры.Жизнь на пароходе идёт как обычно: пассажиры повсюду знакомятся, обмениваются репликами.

Однако в речах проскальзывают фразы, которые несут пока не оформленную официально, существующую в мыслях отдельных личностей, идеологию тоталитаризма, пытающуюся заявить на весь мир о себе, а затем повести в решительную схватку с соперником, с врагом нации.

Торговка Лиззи Шпеккенкикер будет вовсю твердить, что настоящий немецкий может звучать исключительно в Ганновере, на ее родине; отставная гувернантка фрау Риттендорф запишет запись в дневнике о вере в свою победную расу, а горбун герр Глокен заставит ее размышлять о необходимости растить детей с физическими недостатками.Так же думает герр Рибер, редактор женского журнала.

Мужчина хочет просвещать представительниц слабого пола своими статьями о серьезнейших проблемах современного мира. Он сообщает о договоренности с одним из светил о научной работе про необходимость умерщвления калек.

Когда Лиззи, кокетничая с Рибером, спрашивает, каким образом помочь несчастным путешественникам нижней палубы, тот отвечает: «Закрыть в большой печи и дать туда газ», чем заставляет свою собеседницу залиться от хохота. Далеко до власти нацистов, до тоталитаризма, пассажиры активно высказывают свою политическую дальновидность.

Когда пассажиры узнают о жене немца Фрейтага, вернее о ее еврейской национальности, единодушно изгоняют его с палубы, как осквернителя расы. Фрейтага сажают к коммерсанту Левенталю, который поставляет религиозные предметы в католические храмы. Сам же Левенталь обливает грязью Фрейтага и его жену за ее осквернение собственной расы.

Невольно на корабле, которым руководит капитан парохода Тиле, устанавливается копия великого рейха. Открытого террора нет, но пароходный бомонд, включая идеолога, глубокомысленного профессора Гуттена, уже живет по «новому порядку».

Нет только фюрера, коим хочет стать именно Тиле, болеющий несварением желудка и ощущением нереализованных идей Он с упоением смотрит гангстерское кино и грезит мечтами о власти: «Тиле тайком бредил этим фильмом, в котором беззаконие, хаос вспыхивает все время и везде, его нет среди людей, которых можно убивать, и он, капитан, в эпицентре событий, командует и руководит».

Обаяние фашизма разрывает не только нереализованных героев, подобных герру Риберу и капитану Тиле. Скромные существа ищут во власти расового избранничества огромное утешение.

Симпатичная фрау Шмитт, пострадавшая от герра Рибера, сочувствует Фрейтагу после его изгнания из «белого» общества, обретает уверенность и решимость в себе, она готова бороться за свои права при таких обстоятельствах: «Душа ее ликовала, волной смыло ее кровное родство со славной расой: она мелкая, ничтожная, однако, сколько она имеет преимуществ!»Большинство предоставленных персонажей лишены своих корней. Фрау Шмитт перевозит тело мертвого мужа на родную землю, где она была очень давно. Директор и преподаватель немецкой школы в Мексике Гуттен едет в Германию, на родину, которая встретит его неизвестностью. Из Мексики в Швейцарию переезжает Лутц со своей семьей. Большинство пассажиров не понимают о существовании тепла домашнего очага, а другие, погибают от его удушья (адвокат Баумгартнер — пьяница, а его супруга злится на окружающий мир). Массовый тоталитаризм напоминает старую социологическую истину, когда инертность обрабатывается и сверху и снизу — пропитывается идеями, производимыми интеллектуальной элитой, питается энергией деклассированных прослоек. Тогда рождается единая цель. Буржуа Портер возмущена от испанских танцоров, бегущих по магазинах Тенерифе, воруя все, что лежит не так, а потом вовлекают пассажиров в жульничество, разыгрывая в карты накраденное. Но представители первого класса даже не подозревают о наличии между ними прочных связей. Аморальность испанцев лишь немного затеняет скрытую бессовестность подобных риберов или тиле, которые в будущем нацизме еще проявят свою сущность.Вырисовывая тусклый коллективный портрет верноподданных фюрера (в будущем), Портер не предоставляет скидку других национальностям. Вянут чувства между Дженни Браун и Давидом Скоттом. Дженни, стоит заметить, чересчур увлекалась в сражении за права людей, к которым была наиболее отдалена, а вечное недовольство художника Дэвида — серьезный признак творческого идиотизма.Герои Портер являются асами науки ненависти. Арийская раса ненавидит евреев, евреи, в свою очередь, в лице Левенталя — арийцев. Молодой Иоганн ненавидит дядю Виллибальда, умирающего пастора, за которым ухаживает, подобно сиделке, боясь остаться вне наследства. Техасский инженер Дэнни убежден о принадлежности негров к существам низшего порядка, его мысли сконцентрированы на женщинах, деньгах и личной гигиене. Неглупая и добрая миссис Тредуэлл не скрывает своих желаний, чтобы ее не доставали окружающие своими придурковатыми проблемами. Она ненавидит Лиззи, но легко рассказывает ей тайну Фрейтага, поведавшему ей в час откровения. На вечеринке с лотереей и танцами миссис Тредуэлл избивает Дэнни, который преследовал испанскую танцовщицу и ошибся дверью. Она бьет его туфлей по лицу, вымещает на нем накопившиеся разочарования и обиды.Швед Хансен кричит с нижней палубы: «Бейте врагов, а не товарищей». Он высказывает гневные реплики современному обществу по делу, однако Фрейтаг заметил в нем «свойство, характерное всем: рассуждения, жажда всеобщей Справедливости, ненависть тирании… зачастую только маска, за которой прячется личная обида, далекая от абстракций, зачастую не волнующих их».Взаимная ненависть разрывает корабль, скрываясь за соблюдением приличий и выполнением инструкции. Вежливый и предусмотрительный судовой казначей, испытывающий непреодолимое желание погубить каждого, кому надо кланяться. Бесится горничная, которая должна принести бульон псу Гуттенов. Бульдога выбросили за борт озорные дети испанских танцоров, однако кочегар спас собаку ценой собственной жизни. Этот поступок озадачил пассажиров первого класса. Страшный монолог горничной — «пса богача кормят бульоном, который сварен из бедняков» — перебивает пацан-коридорный: «Да пускай вдвоем бы утонули бы, а вместе с ними ты — старая дура…» Праздник на пароходе превращается в настоящую баталию, где под влиянием алкогольных напитков и возбуждения пассажиры становятся варварами. Миссис Тредуэлл чинит расправу над Дэнни, Хансен бьет бутылкой по голове Рибера. Гримит сраженье всех со всеми…

Читайте также:  Краткое содержание некрасов кому на руси жить хорошо за 2 минуты пересказ сюжета

После вечернего хаоса жизнь на пароходе снова входит в первоначальное русло, спустя какое-то время корабль приходит в порт. Слыша музыку «Танненбаума» пассажиры сходят на сушу. Неизвестность их уже ожидает.

Краткое содержание романа «Корабль дураков» пересказала Осипова А. С.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Корабль дураков». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Источник: https://biblioman.org/shortworks/porter/korabl-durakov/

Корабль дураков

Август 1931 г. Из мексиканского порта Веракрус отплывает немецкий пассажирский пароход «Вера», который в середине сентября должен прибыть в Бремерхафен. Из раздираемой политическими страстями Мексики корабль следует в Германию, где поднимает голову национал-социализм.

Разноликое пассажирское сообщество — немцы, швейцарцы, испанцы, кубинцы, американцы — в совокупности своей составляют срез современного социума в преддверии великих потрясений, и портреты этих типических представителей человечества отличаются психологической точностью, к которой добавлена беспощадность карикатуриста.

Поначалу жизнь на корабле идёт обычным образом: пассажиры знакомятся, обмениваются ритуальными репликами.

Но постепенно в речах некоторых из них начинают проскальзывать красноречивые фразы, за которыми пока ещё не оформленная официально, существующая на бытовом уровне идеология тоталитаризма, пытающаяся заявить о себе во всеуслышание, начертаться на знамёнах и повести уверовавших в последний и решительный бой с врагами нации. Лиззи Шпеккенкикер, торгующая дамским бельём, будет твердить, что на настоящем немецком говорят только в родном Ганновере; фрау Риттендорф, отставная гувернантка, запишет в дневнике, что верит во всепобеждающую роль расы; а горбун герр Глокен своим жалким видом наведёт её на размышления, что детей, рождающихся с физическими недостатками, надо умерщвлять в интересах человечества.

Продолжение после рекламы:

Похожим образом рассуждает и герр Рибер, издатель женского журнала. Он намерен просвещать дамские умы статьями о важнейших проблемах современности.

Он хвастливо сообщает, что уже договорился с одним светилом насчёт высоконаучного трактата о необходимости уничтожения калек и прочих неполноценных.

Когда кокетничающая с ним Лиззи спрашивает, как помочь несчастным обитателям нижней палубы, где путешествуют испанцы-подёнщики, тот отвечает: «Загнать в большую печь и пустить газ», чем повергает свою собеседницу в пароксизмы хохота.

Ещё до прихода к власти нацистов, до установления тоталитарного режима обыватели-пассажиры проявляют удивительную политическую дальновидность.

Когда выясняется, что у немца Фрейтага жена еврейка, пароходный бомонд единодушно изгоняет из своих рядов осквернителя расы.

Его сажают за один столик с коммерсантом Левенталем, поставляющим в католические церкви предметы религиозного обихода.

Еврей Левенталь, в свою очередь, обливает презрением Фрейтага и особенно его отсутствующую жену — вышла замуж за «гоя» и осквернила чистоту своей расы.

Брифли существует благодаря рекламе:

Исподволь на пароходе, которым командует капитан Тиле, устанавливается прообраз великого рейха. Пока что до открытого террора дело не доходит, но пароходное большинство, включая корабельного идеолога, глубокомысленного глупца профессора Гуттена, психологически уже приняло «новый порядок». Нужен только фюрер.

В таковые жаждет попасть страдающий от несварения желудка и ощущения нереализованных возможностей капитан Тиле. Он смотрит американский гангстерский фильм и мечтает о власти: «он втайне упивался этой картиной.

Беззаконие, кровожадное безумие вспыхивает опять и опять, в любой час, в любом неизвестном месте, — его и на карте не сыщешь, — но всегда среди людей, которых по закону можно и нужно убивать, и всегда он, капитан Тиле, в центре событий, всем командует и управляет».

Скромное обаяние фашизма пленяет не одних лишь несостоявшихся героев вроде герра Рибера и капитана Тиле. Тихие, кроткие существа находят в идее власти расового или классового избранничества немалое утешение.

Вполне симпатичная фрау Шмитт, страдавшая от пошляка герра Рибера и сочувствовавшая Фрейтагу после изгнания последнего из «чистого» общества, вдруг исполняется уверенности в себе, решимости отныне и впредь отстаивать свои права в борьбе с обстоятельствами: «Душа фрау Шмитт возликовала, тёплой волной омыло её ощущение кровного родства с великой и славной расой: пусть сама она мельчайшая, ничтожнейшая из всех, но сколько у неё преимуществ!»

Продолжение после рекламы:

Большинство персонажей вырваны из привычной оседлости, лишены прочных корней. Фрау Шмитт везёт тело умершего мужа на родину, где она давно не была. Директор немецкой школы в Мексике Гуттен возвращается в Германию, хотя там его ожидает полная неизвестность.

Меняют Мексику на Швейцарию бывший владелец отеля Лутц с женой и дочерью восемнадцати лет. Многие не знают, что такое тепло домашнего очага, другие, напротив, задыхаются в его удушливой атмосфере (Карл Баумгартнер, адвокат, — безнадёжный пьяница, а его жена обозлена на весь мир).

Эти блуждающие атомы по законам социальной химии вполне способны слиться в тоталитарную массу.

Массовые тоталитарные движения, напоминает Портер давнюю социологическую истину, возникают, когда инертная середина проходит обработку сверху и снизу — проникается идеями, что вырабатывает интеллектуальная элита, заряжается энергией деклассированных элементов.

Когда интеллектуальное и криминальное работают в унисон, рождается единый порыв.

Респектабельные буржуа Портер шокированы низменными инстинктами испанских танцоров, они возмущены, когда те ураганом проходят по магазинчикам Тенерифе, экспроприируя все, что плохо лежит, а затем вовлекают пассажиров в жульническую лотерею, разыгрывая краденое.

Но моралисты из первого и второго классов и не подозревают, что между ними и «плясунами» существуют куда более прочные связи, чем может показаться. Криминальная аморальность танцоров лишь оттеняет потаённую бессовестность риберов и тиле, которые ещё покажут себя в годы нацизма.

Брифли существует благодаря рекламе:

Выписывая мрачный коллективный портрет будущих верноподданных фюрера, Портер не делает скидки представителям других наций. Угасает любовь между американцами Дженни Браун и Давидом Скоттом, гибнет в борьбе самолюбий.

Дженни, кстати сказать, слишком увлекалась борьбой за права тех, к кому имела самое отдалённое отношение, а постоянное недовольство и озлобленность художника Дэвида — опасный симптом творческой несостоятельности.

Герои Портер весьма преуспели в науке ненависти. Арийцы ненавидят евреев, евреи в лице коммерсанта Левенталя — арийцев. Юный Иоганн ненавидит своего дядю Виллибальда Граффа, умирающего проповедника, за которым он ухаживает, словно сиделка, из боязни остаться без наследства.

Инженер Дэнни из Техаса убеждён, что негры — существа низшего порядка, а его помыслы сосредоточены на деньгах, женщинах и гигиене. Вроде бы неглупая и незлая миссис Тредуэлл мечтает о том, чтобы к ней не приставали окружающие и не докучали своими идиотскими проблемами.

Она презирает Лиззи Шпеккенкикер, но спокойно рассказывает ей семейную тайну Фрейтага, которую тот поведал ей в минуту откровения. А во время вечеринки с танцами и лотереей миссис Тредуэлл, налившись в одиночку, страшно избивает незадачливого Дэнни, преследовавшего испанскую танцовщицу и ошибшегося дверью.

Она лупит его каблуком туфли по лицу, словно вымещая на нем все накопившиеся за долгие годы обиды и разочарования.

Швед Хансен вроде бы радикал. «Убивайте врагов, а не друзей», — кричит он подравшимся пассажирам с нижней палубы.

Он отпускает гневные реплики насчёт современного общества — и вроде бы по делу, но Фрейтаг подметил в этом торговце маслом «свойство, присущее почти всем людям: их отвлечённые рассуждения и обобщения, жажда Справедливости, ненависть к тирании…

слишком часто лишь маска, ширма, а за ней скрывается какая-нибудь личная обида, весьма далёкая от философских абстракций, которые их вроде бы волнуют».

Пожар взаимной ненависти полыхает на корабле, прячась за необходимостью соблюдать приличия и выполнять инструкции. Вежлив и предусмотрителен судовой казначей, уже много лет испытывающий желание поубивать всех, кому вынужден улыбаться и кланяться. Негодует горничная, которой велено принести чашку бульона псу Гуттенов.

Старый бульдог был выброшен за борт озорными детьми испанских танцоров, но кочегар-баск спас его — ценой собственной жизни, поступок, озадачивший пассажиров первого и второго классов.

Гневный монолог горничной — «собаку богача поят мясным бу льоном, а бульон сварен из костей бедняков» — перебивает мальчишка-коридорный: «А по мне пускай оба, и пёс, и кочегар, — утонули бы, и ты с ними, старая дура…

» Ну, а праздник на корабле становится настоящей баталией, когда под влиянием алкоголя и общего возбуждения обыватели превращаются в варваров. Миссис Тредуэлл расправляется с Дэнни, Хансен разбивает бутылку о голову Рибера, который его всегда раздражал. Идёт война всех со всеми…

Впрочем, после вечерней вакханалии жизнь на корабле снова входит в привычное русло, и вскоре корабль входит в порт назначения. Под звуки «Танненбаума» пассажиры без лишних слов сходят на сушу. Впереди неизвестность.

Пересказал С. Б. Белов. Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997.

Источник: https://briefly.ru/porter/korabl_durakov/

Себастиан Брант. Корабль дураков

Своей известностью Себастиан Брант (Sebastian Brant, 1458, Страсбург — 10 мая 1521, Страсбург) обязан большой сатирической поэме «Корабль дураков» (нем.

 Narrenschiff, оригинальное название в XV веке — «Daß Narrenschyff ad Narragoniam») впервые изданной в Базеле в 1494 г. (факсимиле).

Книга эта долгое время пользовалась огромной популярностью, она многократно издавалась и была переведена на большинство европейских языков.

Написанная по-немецки, книга стала своеобразным сатирическим «зерцалом» предреформационной эпохи.

Изображая вереницу дураков разных сословий и профессий, собирающихся отплыть в царство глупости, Брант обличает невежество и своекорыстие, мир торжества «господина Пфеннига», забвение князьями, попами, монахами, юристами заботы об общем благе.

Нравоучительные сентенции, народные пословицы и поговорки пронизывают всю ткань его произведения. Книга Бранта стала истоком целого направления немецкой литературы XVI в. — «литературы о дураках», её влияние сказалось и в других странах Европы.

Ни мотив дурака, ни образ корабля не были чем-то новым: первый в Средние века был синонимом повреждённого в уме (с XII в. «дураков», в том числе мнимых, держали при княжеских дворах для развлечения), второй напоминал о народных праздниках, карнавальных играх и масленичных гуляньях.

Стихотворная сатира Бранта — блестящая компиляция материала, рассеянного в бесчисленных духовных и светских сочинениях морализаторского содержания. Текст отвечает традиционной христианской морали: глупость — это не заблуждение, а грех, удаление от Бога и его заповедей.

Став «зерцалом» многообразнейшей и всеобщей человеческой глупости, книга положила конец жанру средневековой «сословной сатиры». Её новизна заключалась в бодрящей, живой авторской интонации, исполненной оптимизма и гуманистической идеи улучшения мира — согласно Бранту, грешник-глупец, который откажется от своей суетности, вернёт себе возможность вечного спасения.

Автор сознательно использовал приём имитации фольклорного жанра, оживив текст множеством остроумных речевых оборотов. Успех «Кораблю дураков» обеспечили и иллюстрации, с самого начала, видимо, предусмотренные автором.

Из других сочинений Себастиана Бранта известны многочисленные латинские стихотворения (изданы в Базеле в 1498 г.). Кроме того, Брант обработал очень популярные в то время дидактические сочинения поэта XIII века, известного как Freidank (изд. в Страсбурге в 1508 г.). Сохранились также его письма.1

***

Себастиан Брант родился в Страсбурге в семье трактирщика и поступил в университет Базеля в 1475 году, где сначала изучал философию, а затем перешел в школу права.

С 1484 он начал преподавать в университете, а в 1489 году получил степень «доктора обоих прав» — гражданского (имперского) и канонического (церковного) права.

В 1485 году он женился на Элизабет Бюрг, дочери ремесленника, которая родила ему семерых детей.

Брант стал известен в гуманистических кругах своими стихотворными сочинениями на латыни, однако, понимая ограниченность их аудитории, он начал переводить свои работы, а также латинские стихи других авторов, на немецкий язык, публикуя их в типографии своего друга Иоганна Бергманна, где в 1494 г. появился и знаменитый «Корабль дураков».

В этой аллегории корабль, нагруженный и управляемый дураками, направляется в страну Глупландию (Narragonia), обетованную землю дураков. Здесь впервые появляется Святой Гробиан — покровитель пошлых и грубых людей, персонаж, изобретенный Брантом.

Позже он становится олицетворением грубого, распущенного, нарушающего приличия человека, откуда получила свое название и так называемая «гробианская» литература.

Большинство сочинений Бранта, включая работы по гражданскому и каноническому праву, были написаны именно в Базеле. Он вернулся в Страсбург в 1500 г., где стал магистратом (и оставался до конца жизни). В 1503 году он получил влиятельную должность городского канцлера (stadtschreiber), и его участие в общественных делах уже не оставляло времени на литературную деятельность.

Брант был автром нескольких петиций императору Максимилиану, в которых призывал оттеснить турок, чтобы защитить Запад. В этом же духе он прославлял Фердинанда II Арагонского в 1492 году за победу над маврами в т.н. войне за Гранаду и объединение Испании.

Убежденный сторонник немецкого культурного национализма, он считал, что моральная реформа была необходима для безопасности Империи против Османской угрозы.

Среди других сочинений Бранта — латинское собрание басен и популярных историй, опубликованное в 1501 г. под названием Aesopi Appologi sive Mythologi cum quibusdam Carminum et Fabularum additionibus. Основанное на издании басен Эзопа 1476 г.

(Heinrich Steinhöwel), оно однако было исправлено Брантом и дополнено его характерными стихотворными комментариями.

Вторая часть издания была совершенно новой и содержала загадки, басни, заимствованные из различных источников, а также заметки о различных чудесах природы.

***

Корабль дураков

Источник: http://facetia.ru/node/704

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector