Краткое содержание дудинцев не хлебом единым за 2 минуты пересказ сюжета

Краткое содержание Дудинцев Не хлебом единым за 2 минуты пересказ сюжета

Рабочий поселок в Сибири. Первый послевоенный год. Учительница Надежда Сергеевна Дроздова, Надя, высокая, молодая, красивая женщина с постоянной грустью в серых глазах, слышит от мужа о некоем полусумасшедшем Лопаткине. Этот чудак, видите ли, изобрел машину для отливки чугунных труб и пытается внедрить её в производство, не понимая, что время гениев-одиночек прошло. Мужа Надя слушает с доверием, — Леонид Иванович Дроздов является директором комбината, он гораздо старше и опытнее жены. Но вскоре, проведывая свою ученицу, Надя оказывается в доме-землянке простого рабочего Петра Сьянова и здесь неожиданно встречает Дмитрия Алексеевича Лопаткина, высокого, худощавого человека с военной выправкой и серыми глазами страдальца. Он живет в крохотной комнатке без окон, проводя дни и ночи у чертежной доски. Лопаткин рассказывает ей, как родилась у него, выпускника физико-математического факультета, бывшего фронтовика, потом — учителя, идея машины. И машина удалась. Проект одобрили в Москве и пригласили Лопаткина для разработки. Уволившись с работы, он приехал в столицу, но через два месяца услышал от министерских чиновников: на разработку денег нет. Но Лопаткин знает, что это неправда, — проект его зарубил московский профессор Авдиев, который пытается внедрить собственную машину. Лопаткин не пал духом, он продолжает работу и борьбу — пишет в разные инстанции жалобы… Надя понимает, что перед ней не сумасшедший, а настоящий герой. Вскоре усилия Лопаткина приносят плоды — после вторичного рассмотрения вопроса в министерстве принято положительное решение. И Лопаткин едет в областной город, где в конструкторском бюро будет дорабатываться его проект. В это же время Дроздов, получив пост в министерстве, переезжает с женой в Москву. В конструкторском бюро Лопаткин сотрудничает с инженерами-конструкторами Урюпиным и Максютенко, но вскоре обнаруживает, что конструкторы пытаются спроектировать собственную машину, воспользовавшись его идеями. Лопаткин разбивает их планы. Перед отъездом в Москву он получает письмо от Нади, из которого узнает, что на заводе начали изготавливать модель Авдиева. Лопаткин понимает, что борьба предстоит нелегкая. И действительно, на заседании технического совета в центральном институте «Гипролито» его проект с треском проваливают приспешники Авдиева — Фундатор и Тепикин. Лопаткин привычной рукой пишет жалобу в министерство. Бесполезно. Жалоба попадает к его врагам: Дроздову и заместителю министра Шутикову. И снова Лопаткин начинает свою борьбу — пишет письма и жалобы. Случайно Лопаткин знакомится с седым изнуренным стариком — гениальным, но таким же непризнанным и гонимым изобретателем профессором Бусько. Бусько предлагает кров и помощь. Два изобретателя начинают вести аскетичную жизнь героев-одиночек. Встают строго по режиму, завтракают чаем с черным хлебом и принимаются за работу, ровно в двенадцать Лопаткин выходит из дома и проходит свой ежедневный восьмикилометровый маршрут, размышляя и дыша свежим воздухом; ровно в три он уже дома, и его ждет их совместный обед — чугунок вареной картошки и соленый огурец. Иногда в дверь раздается звонок, и соседи по коммунальной квартире передают пакет из какой-нибудь высокой инстанции с очередным отказом. Небрежно глянув на бумагу, изобретатели продолжают свой труд. Деньги зарабатывают разгрузкой вагонов и тратят их предельно экономно. Но однажды почтальон вручил им пакет с плотной пачкой сторублевок и запиской без подписи: «Деньги ваши, используйте на свое усмотрение». Теперь, когда таинственный доброжелатель дал им возможность работать, не отвлекаясь на быт, Лопаткин услышал внутренний голос, напомнивший ему, что нужно жить. Он начал ходить в театр и консерваторию. Музыка Шопена, а потом Баха помогла ему сформулировать важные жизненные установки: человек не рожден для жирной пищи и благополучия, это радость червей. Человек должен быть кометой и светить. «Вот моя разгадка!» Однажды в консерватории Лопаткин увидел молодую, красивую, полненькую девушку с замшевой родинкой и узнал в ней Надю. Взгляды их столкнулись, и Дмитрий Алексеевич почувствовал приятное удушье. Из разговора с Надей он узнал, что с мужем у нее нет ничего общего, героизм Лопаткина вызывает у нее восхищение, дарителем денег была она и готова помогать дальше. Для нее нашлось постоянное дело — писать на машинке и рассылать сразу в несколько инстанций заявления и жалобы изобретателей… И вот, наконец, многомесячный труд закончен — новый вариант машины готов, и Лопаткин решает, что пора снова появиться на поверхности. Знакомая секретарша устраивает ему встречу с министром. А тот, выслушав Лопаткина, распорядился направить проект на отзыв научному врагу Авдиева. На новом заседании технического совета проект Лопаткина прошел на «ура». Закипела работа по подготовке к внедрению. И именно в этот момент с завода привезли трубы, отлитые машиной Авдиева. Работа останавливается. Но на помощь приходит давний доброжелатель Лопаткина кандидат наук и директор завода Галицкий. Лопаткина приглашают для разговора в некий институт, директор которого в генеральской форме предлагает работу над секретным заказом. Лопаткин может использовать свое новое, сделанное в соавторстве с Надей изобретение. Работать он продолжает в «Гипролите», но в закрытой лаборатории. И снова, на завершающем этапе работ, появляются зловещие фигуры Авдиева и Урюпина. Пишется донос, в котором Лопаткин обвиняется в преступной халатности: допустил к секретной документации постороннего — Дроздову. Лопаткина судят, приговор: восемь лет заключения. Бумаги лаборатории решено уничтожить. Но честный инженер Антонович спасаетчасть документов. Благодаря этим документам дело пересматривают и Лопаткина досрочно, через полтора года, освобождают. Лопаткин снова в Москве и узнает, что по просьбе Галицкого инженеры, работавшие под руководством Лопаткина, воссоздали уничтоженные чертежи и машина уже построена, она успешно дает продукцию. Авдиев, Шутиков, Урюпин и прочие, упоенные своей победой, еще ничего не знают. У них другие заботы: обнаружились серьезные недостатки изготовленной под руководством Авдиева машины, она перерасходует металл. И перерасход этот принес стране солидный ущерб. Урюпин предлагает Шутикову ходатайствовать об изменении стандартов расхода металла, то есть узаконить брак. В тот момент стало известно о существовании экономичной машины Лопаткина. У обиженного изобретателя появилась возможность не только доказать свою правоту, но и обвинить Шутикова, Дроздова и прочих в сознательном вредительстве. Дроздов и компания решают перехватить инициативу. Появляется приказ по министерству, в котором вина за случившееся возложена на Урюпина и Максютенко, которые даже пытались через изменение стандартов скрыть брак и преступную убыточность своей машины. К ответственности также привлекаются Фундатор и Тепикин. Победа Лопаткина полная. Министр предоставляет ему возможность работать в «Гипролите» и гарантирует поддержку. На торжественном банкете в институте Лопаткин встречает своих до конца не поверженных врагов, Авдиева, Шутикова, Фундатора, Тепикина, и слышит от них предложение выпить мировую. «Нет, — с боевым задором отвечает он. — Мы еще с вами драться будем!» Лопаткин и Надя вышли на балкон, занесенный снегом. «О чем ты думаешь? — спросила Надя. «О многом», — ответил Дмитрий Алексеевич, внутренним взором видя в темноте бесконечную дорогу, которая манила своими таинственными изгибами и суровой ответственностью. «Если я скажу тебе: «Пойдем дальше…»?» Надя не ответила. Только приблизилась…

Краткое содержание Дудинцев Не хлебом единым за 2 минуты пересказ сюжета

Краткое содержание «Не хлебом единым» ДудинцеваДудинцев В.Д.Стр. 1

Краткое содержание Дудинцев Не хлебом единым за 2 минуты пересказ сюжета

Краткое содержание «Не хлебом единым» ДудинцеваДудинцев В.Д.Стр. 2

Краткое содержание Дудинцев Не хлебом единым за 2 минуты пересказ сюжета

Краткое содержание «Не хлебом единым» ДудинцеваДудинцев В.Д.Стр. 3

Источник: https://my-soch.ru/sochinenie/kratkoe-soderzhanie-ne-xlebom-edinym-dudinceva

Краткое содержание романа Дудинцева «Не хлебом единым»

Рабочий поселок в Сибири. Первый послевоенный год. Учительница Надежда Сергеевна Дроздова, Надя, высокая, молодая, красивая женщина с постоянной грустью в серых глазах, слышит от мужа о некоем полусумасшедшем Лопаткине.

Этот чудак, видите ли, изобрел машину для отливки чугунных труб и пытается внедрить ее в производство, не понимая, что время гениев-одиночек прошло. Мужа Надя слушает с доверием, — Леонид Иванович Дроздов является директором комбината, он гораздо старше и опытнее жены.

Но вскоре, проведывая свою ученицу, Надя оказывается в доме-землянке простого рабочего Петра Сьянова и здесь неожиданно встречает Дмитрия Алексеевича Лопаткина, высокого, худощавого человека с военной выправкой и серыми глазами страдальца. Он живет в крохотной комнатке без окон, проводя дни и ночи у чертежной доски.

Лопаткин рассказывает ей, как родилась у него, выпускника физико-математического факультета, бывшего фронтовика, потом — учителя, идея машины. И машина удалась. Проект одобрили в Москве и пригласили Лопаткина для разработки. Уволившись с работы, он приехал в столицу, но через два месяца услышал от министерских чиновников: на разработку денег нет.

Но Лопаткин знает, что это неправда, — проект его зарубил московский профессор Авдиев, который пытается внедрить собственную машину. Лопаткин не пал духом, он продолжает работу и борьбу — пишет в разные инстанции жалобы… Надя понимает, что перед ней не сумасшедший, а настоящий герой.

Вскоре усилия Лопаткина приносят плоды — после вторичного рассмотрения вопроса в министерстве принято положительное решение. И Лопаткин едет в областной город, где в конструкторском бюро будет дорабатываться его проект. В это же время Дроздов, получив пост в министерстве, переезжает с женой в Москву.

В конструкторском бюро Лопаткин сотрудничает с инженерами-конструкторами Урюпиным и Максютенко, но вскоре обнаруживает, что конструкторы пытаются спроектировать собственную машину, воспользовавшись его идеями. Лопаткин разбивает их планы. Перед отъездом в Москву он получает письмо от Нади, из которого узнает, что на заводе начали изготавливать модель Авдиева.

Лопаткин понимает, что борьба предстоит нелегкая. И действительно, на заседании технического совета в центральном институте «Гипролито» его проект с треском проваливают приспешники Авдиева — Фундатор и Тепикин. Лопаткин привычной рукой пишет жалобу в министерство. Бесполезно. Жалоба попадает к его врагам: Дроздову и заместителю министра Шутикову.

И снова Лопаткин начинает свою борьбу — пишет письма и жалобы. Случайно Лопаткин знакомится с седым изнуренным стариком — гениальным, но таким же непризнанным и гонимым изобретателем профессором Бусько. Бусько предлагает кров и помощь. Два изобретателя начинают вести аскетичную жизнь героев-одиночек.

Встают строго по режиму, завтракают чаем с черным хлебом и принимаются за работу. Ровно в двенадцать Лопаткин выходит из дома и проходит свой ежедневный восьмикилометровый маршрут, размышляя и дыша свежим воздухом. Ровно в три он уже дома, и его ждет их совместный обед — чугунок вареной картошки и соленый огурец.

Иногда в дверь раздается звонок, и соседи по коммунальной квартире передают пакет из какой-нибудь высокой инстанции с очередным отказом. Небрежно глянув на бумагу, изобретатели продолжают свой труд. Деньги зарабатывают разгрузкой вагонов и тратят их предельно экономно.

Но однажды почтальон вручил им пакет с плотной пачкой сторублевок и запиской без подписи: «Деньги ваши, используйте на свое усмотрение». Теперь, когда таинственный доброжелатель дал им возможность работать, не отвлекаясь на быт, Лопаткин услышал внутренний голос, напомнивший ему, что нужно жить.

Он начал ходить в театр и консерваторию. Музыка Шопена, а потом Баха помогла ему сформулировать важные жизненные установки: человек не рожден для жирной пищи и благополучия, это радость червей. Человек должен быть кометой и светить.

«Вот моя разгадка!» Однажды в консерватории Лопаткин увидел молодую, красивую, полненькую девушку с замшевой родинкой и узнал в ней Надю. Взгляды их столкнулись, и Дмитрий Алексеевич почувствовал приятное удушье.

Из разговора с Надей он узнал, что с мужем у нее нет ничего общего, героизм Лопаткина вызывает у нее восхищение, дарителем денег была она и готова помогать дальше.

Для нее нашлось постоянное дело — писать на машинке и рассылать сразу в несколько инстанций заявления и жалобы изобретателей… И вот, наконец, многомесячный труд закончен — новый вариант машины готов, и Лопаткин решает, что пора снова появиться на поверхности. Знакомая секретарша устраивает ему встречу с министром.

А тот, выслушав Лопаткина, распорядился направить проект на отзыв научному врагу Авдиева. На новом заседании технического совета проект Лопаткина прошел на «ура». Закипела работа по подготовке к внедрению. И именно в этот момент с завода привезли трубы, отлитые машиной Авдиева. Работа останавливается.

Но на помощь приходит давний доброжелатель Лопаткина кандидат наук и директор завода Галицкий. Лопаткина приглашают для разговора в некий институт, директор которого в генеральской форме предлагает работу над секретным заказом. Лопаткин может использовать свое новое, сделанное в соавторстве с Надей изобретение.

Работать он продолжает в «Гипролите», но в закрытой лаборатории. И снова, на завершающем этапе работ, появляются зловещие фигуры Авдиева и Урюпина. Пишется донос, в котором Лопаткин обвиняется в преступной халатности: допустил к секретной документации постороннего — Дроздову. Лопаткина судят, приговор: восемь лет заключения.

Читайте также:  Краткое содержание вий гоголя за 2 минуты пересказ сюжета

Бумаги лаборатории решено уничтожить. Но честный инженер Антонович спасает часть документов. Благодаря этим документам дело пересматривают и Лопаткина досрочно, через полтора года, освобождают.

Лопаткин снова в Москве и узнает, что по просьбе Галицкого инженеры, работавшие под руководством Лопаткина, воссоздали уничтоженные чертежи и машина уже построена, она успешно дает продукцию. Авдиев, Шутиков, Урюпин и прочие, упоенные своей победой, еще ничего не знают.

У них другие заботы: обнаружились серьезные недостатки изготовленной под руководством Авдиева машины, она перерасходует металл. И перерасход этот принес стране солидный ущерб. Урюпин предлагает Шутикову ходатайствовать об изменении стандартов расхода металла, то есть узаконить брак. В тот момент стало известно о существовании экономичной машины Лопаткина. У обиженного изобретателя появилась возможность не только доказать свою правоту, но и обвинить Шутикова, Дроздова и прочих в сознательном вредительстве. Дроздов и компания решают перехватить инициативу. Появляется приказ по министерству, в котором вина за случившееся возложена на Урюпина и Максютенко, которые даже пытались через изменение стандартов скрыть брак и преступную убыточность своей машины. К ответственности также привлекаются Фундатор и Тепикин. Победа Лопаткина полная. Министр предоставляет ему возможность работать в «Гипролите» и гарантирует поддержку.

На торжественном банкете в институте Лопаткин встречает своих до конца не поверженных врагов, Авдиева, Шутикова, Фундатора, Тепикина, и слышит от них предложение выпить мировую. «Нет, — с боевым задором отвечает он.

— Мы еще с вами драться будем!» Лопаткин и Надя вышли на балкон, занесенный снегом. «О чем ты думаешь? — спросила Надя.

«О многом», — ответил Дмитрий Алексеевич, внутренним взором видя в темноте бесконечную дорогу, которая манила своими таинственными изгибами и суровой ответственностью. «Если я скажу тебе: „Пойдем дальше…“?»

Надя не ответила. Только приблизилась…

Краткое содержание романа Дудинцева «Не хлебом единым»

  1. Художник и власть в годы «оттепели». «Культовые» произведения Г. Николаева «Битва в пути», В. Дудинцев «Не хлебом единым», В. Аксенов «Коллеги», «Звездный билет» и др.) В начале 1950-х на страницах литературных журналов стали появляться статьи и произведения, сыгравшие роль возбудителя общественного мнения. Острую полемику среди…
  2. Краткое содержание «Шуточки» Чехова Молодой человек, прогуливаясь с девушкой Надей, предлагает ей скатиться на санях с горки. Надя очень боится, но рассказчик ее уговаривает,…
  3. Краткое содержание рассказа Куприна «Слон» Шестилетняя девочка Надя болеет, по словам доктора Михаила Петровича, «равнодушием к жизни». Единственное средство ее вылечить — развеселить. Но девочка…
  4. Краткое содержание пьесы Володина «Старшая сестра» В Ленинграде живут сестры — Надя и Лида Рязаевы. Они рано остались без родителей и росли в детском доме. Сейчас…
  5. Краткое содержание романа Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара» 14 марта 1828 г. пушечным выстрелом с Петропавловской крепости жители столицы были извещены о заключении мира с Персией. Трактат о…
  6. Краткое содержание драмы Петрушевской «Уроки музыки» Ы В небогато обставленную квартиру Гавриловых возвращается из тюрьмы Иванов, сожитель тридцативосьмилетней Грани. Он говорит, что хочет увидеть свою недавно…
  7. Краткое содержание романа Васильева «Утоли моя печали…» Основное действие романа происходит в Москве 1899-1900 годов. Глава первая Наденька Олексина, младшая в семье, могла «стать балованной игрушкой» для…
  8. Краткое содержание романа Олеши «Зависть» «Он поет по утрам в клозете. Можете представить себе, какой это жизнерадостный, здоровый человек». Без этой хрестоматийной, ставшей летучей фразы,…
  9. Краткое содержание романа Замятина «Мы» Далекое будущее. Д-503, талантливый инженер, строитель космического корабля «Интеграл», ведет записки для потомков, рассказывает им о «высочайших вершинах в человеческой…
  10. Краткое содержание романа Азимова «Сами боги» Земля. Вторая половина XXI в. Довольно заурядный молодой радиохимик Фредерик Хэллем случайно обнаруживает, что в запыленной колбе с этикеткой «Вольфрам»…
  11. Краткое содержание романа Хемингуэя «Прощай, оружие!» 1915-1918 гг. Итало-австрийский фронт. Американец Фредерик Генри — лейтенант санитарных войск итальянской армии (итальянской — потому что США еще не…
  12. Краткое содержание романа Кинга «Оно» Часть первая. Тень прошлого Лето 1958 года. Небольшой городок Дерри в штате Мэн терроризирует загадочный серийный убийца, с нечеловеческой жестокостью…
  13. Краткое содержание романа Р. Кено «Зази в метро» На вокзале Габриель встречает свою племянницу Зази, за которой он согласился присмотреть на выходных. В метро, куда так хотела попасть…
  14. Краткое содержание романа Ремарка «Три товарища» Германия после первой мировой войны. Экономический кризис. Искалеченные судьбы людей и их души. Как говорит один из героев романа, «мы…
  15. Краткое содержание романа Симонова «Живые и мертвые» Двадцать пятого июня 1941 г. Маша Артемьева провожает своего мужа Ивана Синцова на войну. Синцов едет в Гродно, где осталась…
  16. Краткое содержание романа Эко «Маятник Фуко» Завязка этого романа известного итальянского писателя, филолога и историка литературы приходится на начало семидесятых годов XX в., время, когда в…
  17. Краткое содержание романа Солженицына «В круге первом» Двадцать четвертого декабря 1949 г. в пятом часу вечера государственный советник второго ранга Иннокентий Володин почти бегом сбежал с лестницы…
  18. Краткое содержание романа Деблина «Берлин — Александерплац» Франц Биберкопф, бывший цементщик и грузчик, только что выпущен из берлинской тюрьмы в Тегеле, где он просидел четыре года за…
  19. Краткое содержание романа Гончарова «Обломов» Часть первая В Петербурге, на Гороховой улице, в такое же, как и всегда, утро, лежит в постели Илья Ильич Обломов…
  20. Краткое содержание романа Набокова «Пнин» Герой романа, Тимофей Павлович Пнин, родился в 1898 г. в Санкт-Петербурге, в семье врача-окулиста. В 1917 г. его родители умерли…

Источник: https://ege-russian.ru/kratkoe-soderzhanie-romana-dudinceva-ne-xlebom-edinym/

Краткое содержание: Не хлебом единым

Первый год мирного времени, небольшая рабочая деревня. Муж Надежды Сергеевны Дроздовой, сельской учительницы, рассказывает ей о некоем безумном изобретателе -Лопаткине.

Пряча грусть в глубине серых глаз, высокая стройная женщина слушает, как этот новатор придумал прибор для изготовления труб из чугуна отливным методом.

ДроздовЛеонид Иванович — ее супруг, работает на комбинате директором, поэтому Надежда с доверием относится к его словам, что прошли те времена, когда изобретатели-одиночки добивались успеха.Кроме того, супруг значительно старше, а значит, имеет достаточный жизненный опыт.

В один из дней Надежда ходила навестить одного из учеников, а в гостях у его отца находился тот самый Лопаткин, о котором она слышала от мужа. Дмитрий Алексеевич оказался высоким худощавым мужчиной с застывшей болью в глазах и военной выправкой.

Жильем мужчине служила землянка без окон, в которой он все время посвящал разработкам и чертежам. Он поведал Надежде Сергеевне, что в прошлом окончил институт, принимал участие в военных действиях и был, как и она, учителем. Поделился соображениями и на счет своей машины. Идея оказалась стоящей, ее оценили в Москве и вызвали Лопаткина для организации всех работ.

Мужчина ушел с рабочего места и уехал в Москву. Однако не прошло и двух месяцев, как представители министерства заявили ему, что финансирование приостановлено — нет денег.

Изобретатель совершенно уверен, что это ложь, так как в то же время свое изобретение пытается продвинуть другой человек -профессор Авдиев. Тем не менее, Лопаткин не сложил руки, а стал искать правды, обращаясь во все возможные инстанции.

Таким образом, Надежда поняла, что, вопреки словам мужа, видит перед собой абсолютно здравомыслящего человека.Усилия изобретателя не пропали бесследно — в один прекрасный день он получил уведомление, что министерство приняло решение о возобновлении работ над его проектом.

Лопаткин снова отправляется в областной центр, чтобы возглавить работу. Надежда Сергеевна вместе с супругом в то же время направляются в Москву — Дроздов получил ответственный пост, связанный с переездом.

В своем ведомстве Лопаткин работает в тесном сотрудничестве с двумя инженерами — Максютенко иУрюпиным. Очень скоро он замечает, что его помощники хотят разработать собственное устройство, пользуясь его идеями. Мужчина не дал самозванцам осуществить задуманное.

Лопаткин собирается в столицу, и неожиданно получает письмо от Надежды Дроздовой, в котором она рассказывает, что машина Авдиева поставлена на поток. Мужчина понимает, что начинается нешуточная война, победить в которой будет совсем не просто. Так и вышло: на обсуждении его проект не выдержал критики Тепикина иФундатора, которые отстаивают интересы Авдиева.

Изобретатель ищет правды, пишет жалобы, но все бесполезно — они попадают к Дроздову и Шутикову — заместителю министра, которые терпеть не могут Лопаткина. Изобретатель не сдается, засыпает письмами и жалобами все возможные инстанции, но пока безрезультатно.

Однажды на его пути встречается профессор Бусько — гениальный человек, изобретения которого также никому не нужны. Он предлагает Лопаткину пожить у него, чтобы вместе найти какой-то выход из положения. Начинаются нелегкие дни.

Все по строгому режиму: завтрак, состоящий из чая с хлебом, обед из картошки с огурцами, многочасовые прогулки с размышлениями о перспективах. Периодически соседи по квартире беспокоят их, чтобы вручить очередное уведомление об отказе. Не обращая на такие вещи особого внимания, изобретатели продолжают кропотливый ежедневный труд.

Чтобы добыть денег на жизнь, мужчины разгружают вагоны, а заработанное стараются экономить всеми силами. Но в один из дней почтальон доставил изобретателям крупную сумму денег с запиской, в которой говорилось, что эти деньги они могут использовать по своему желанию. Теперь товарищи могли, наконец, целиком отдаться работе, и Лопаткин понял, что настало время жизни и решительных действий.

Мужчина стал посещать концерты, которые многое дали понять. Ему открылась истина, что человек рожден вовсе не для того, чтобы вволю есть и спать. Есть и другие ценности. Тогда изобретатель понял, какой путь уготовила ему судьба. Во время одного из посещений консерватории Лопаткин встретил полненькую девушку, которая показалась ему знакомой.

Немного приглядевшись к ее родинке, он узнал Надю Дроздову, которую так давно не видел. Теплое чувство пронзило его существо, когда мужчина понял, кто перед ним. В ходе беседы Лопаткин понял, что надежда не разделяет взглядов своего мужа и полностью находится на стороне изобретателя.

Именно она была отправителем денег, и она готова на все, чтобы помочь осуществить мечту изобретателя и добиться справедливости. Надя стала помогать мужчинам, размножая письма и жалобы на машинке и рассылая их нескольким адресатам одновременно. Однажды все разработки были завершены, и Лопаткин решил, что пора вновь заявить о себе.

Через знакомую он добился встречи с чиновником, который со вниманием отнёсся к предложениям изобретателя. Более того, все чертежи и расчеты были направлены для рассмотрения к противнику Авдиева по всем разработкам. Новое заседание прошло блестяще, и все начинают готовиться к запуску разработок в серию.

Но в это самый момент приходят трубы, произведенные по технологии Авдиева. Казалось бы, продолжать работы нет смысла, но в дело вмешивается сторонник Лопаткина, Галицкий, который полностью разделяет его интересы и является директором завода.

Галицкий организовывает встречу Изобретателя с директором секретного института, который предлагает новатору работу над секретным проектом. Теперь Лопаткин решается воплотить в жизнь новую разработку, которую создал вместе с Надеждой. Он продолжает свой труд все в том же «Гипролите», но теперь за закрытыми дверями.

Когда работа уже была почти закончена, в дело вновь вмешались Урюпин и Авдиев. Они донесли, что Лопаткин якобы допустил к секретной документации посторонних людей, а точнее — Надю.Суд был суров, и изобретателя лишают свободы на долгие восемь лет. Всю техническую документацию решено уничтожить.

Только благодаря стараниям Антоновича, одного из инженеров лаборатории, удалось спасти часть бумаг. Эти документы оказались решающим аргументом в пользу досрочного освобождения изобретателя. Он провел в тюрьме только полтора года, после чего снова попал в Москву.

Там его ждет новость: оказывается, Галицкий посодействовал тому, чтобы все разработки новатора были восстановлены, а машина, сделанная по его чертежам, отлично работает и дает продукцию. Противники Лопаткина по научному цеху испытывают серьезные проблемы со своим детищем: как выяснилось, прибор Авдиева расходует большое количество лишнего материала.

Урюпин предлагает выйти из положения, увеличив норму брака, что покроет нанесенный государству немалый ущерб. В это время и становится известным, что разработанная Лопаткиным машина гораздо экономичнее. Теперь, наконец, уязвленный изобретатель может полностью доказать свою правоту и уничтожить теорию Дроздова и всех его приспешников. По всему министерству издается приказ, который полностью изобличает Фундатора, Тепикина, Урюпина и Максютенко. Теперь настала пора Лопаткина, прошедшего через массу трудностей, праздновать свою победу. Даже на министерском уровне ему гарантируется полная поддержка любых разработок на «Гипролите».

Читайте также:  Краткое содержание герцен кто виноват? за 2 минуты пересказ сюжета

В честь такого события был организован праздничный вечер. В один момент все его давние враги по науке во главе с Дроздовым предложили помириться и работать вместе. Лопаткин, однако, не согласился, пообещав неприятелям еще не одно сражение.

Немного позже Надежда и изобретатель вышли на балкон подышать воздухом. Надя спросила мужчину, какие мысли живу в его голове. Тот ответил, что думает об очень многом. Он видел перед собой длинный, не всегда ровный, путь. Лопаткин спросил у своей собеседницы, готова ли она идти с ним дальше.

Та ничего не ответила, лишь теснее прижалась.

Краткое содержание романа «Не хлебом единым» пересказала Осипова А. С.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Не хлебом единым». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Источник: https://biblioman.org/shortworks/dudintsev/ne-hlebom-edinym/

Владимир Дудинцев — Не хлебом единым

В романе описывается драматическая судьба изобретателя, сталкивающегося с бюрократической системой. Этот роман, впервые опубликованный в 1956 году, вызвал тогда громкий скандал — не столько литературный, сколько политический. Многие «шестидесятники» до сих пор считают, что именно с этой книги началась хрущевская оттепель.

С тех пор прошло уже почти полвека. «ЦК КПССВ начале декабря 1956 года, по указанию секретарей ЦК КПСС тт. Фурцева Е.А. и Поспелова П.Н., Отделом культуры было проверено, в каком состоянии находится вопрос об издании романа В. Дудинцева «Не хлебом единым».

Отдел докладывал тогда, что роман готовится к печати Государственным издательством художественной литературы в «Роман-газете» тиражом 500 000 экз., а также издательством «Молодая гвардия». Гослитиздату было рекомендовано отказаться от издания романа В. Дудинцева в связи с идейными недостатками этого произведения.

Издательству «Молодая гвардия» было разрешено выпустить этот роман тиражом 30–50 тыс. экз. с тем, чтобы лишить демагогических элементов поводов для утверждений о том, что роман В. Дудинцева «запрещен». Как известно, лживые утверждения об административных мерах, принятых к этому роману, распространяются сейчас реакционной печатью за рубежом….

Записка Отдела культуры ЦК КПСС об издании романа В Дудинцева «Не хлебом единым» издательством «Молодая гвардия», 22 января 1957 г.»

В двенадцать часов дня к станции Музга, до самой вывески скрытой высокими снежными гребнями, наметенными по обе стороны полотна, подошел поезд. Проплыли белые крыши вагонов и остановились.

На платформе началась сутолока, три человека в валенках, в одинаковых полушубках телесного цвета торопливо прошагали в хвост поезда, к последнему — московскому — спальному вагону.

Поднялись в вагон, опять показались, подали вниз один чемодан в сером чехле, второй… И вдруг, словно ветер любопытства дунул по платформе, метнулся легкий шумок, и все побежало в одну сторону, тесной толпой сбилось около московского пульмана.

— Кто приехал?

— Дроздов. Сейчас будет выходить…

— Вышел уж!..

Увидеть приезжего почти никому не удалось, потому что тот, кого называли Дроздовым, был очень мал ростом. Зато все увидели мягкую меховую шапочку и лицо его спутницы — сероглазой красавицы, которая была на голову выше Дроздова.

Толпа переместилась к зданию станции, неудовлетворенно разошлась, и только те, кто успел обежать кирпичное здание, увидели, как понеслись с визгом полозьев две тройки — вдаль, к белому, снежному краю степи, из-за которого поднимались черные дымы, поднимались и сваливались на сторону, завесив полнеба грязно-серой пеленой.

Там, за далекой снежной линией, как за морским горизонтом, словно бы шла эскадра. Это дымил построенный здесь в годы войны гигантский промышленный комбинат, который со своими корпусами, цехами, складами и железнодорожными ветками растянулся на несколько километров.

В те первые послевоенные годы комбинат этот не значился на картах.

Директор комбината Леонид Иванович Дроздов, или просто Дроздов, как его называли в этих местах, по вызову министра ездил в Москву. Он взял с собой в эту поездку и молодую жену, от которой со дня женитьбы не отходил ни на шаг.

Теперь они возвращались домой. Оба были довольны: жена — сделанными в Москве покупками, а Леонид Иванович — успешным ходом всех своих дел.

Знакомый начальник главка дал Дроздову понять, что ему следует ожидать скорого переезда в Москву, а это была давняя мечта Леонида Ивановича.

Два директора, которых Дроздов хорошо знал, придерживались на этот счет иной точки зрения. Они считали, что лучше быть осью на заводе, чем спицей в колесе, хоть и столичном. Леонид Иванович не задумывался над тем, что материальная обеспеченность его на должности начальника управления будет немного меньше.

Он шел на уменьшение зарплаты, это уже было продумано. Ограничения свободы также его не смущали. «Я везде буду самим собой», думал он. Трудности большой руководящей работы не пугали, а, наоборот, манили его. На этот счет у него была даже теория.

Он считал, что нужно всегда испытывать трудности роста, тянуться вверх и немножко не соответствовать. Должность должна быть всегда чуть-чуть не по силам. В таком положении, когда приходится тянуться, человек быстро растет.

Как только ты начинаешь справляться с работой и тебя похвалили разок-другой, передвигайся выше, в область новых трудностей, и опять тянись, старайся и здесь быть не последним.

«Ну что ж, построил комбинат, — слегка прикрыв глаза, думал он под свист полозьев. — Неплохо поработали в войну, получили знамена, ордена… И сейчас от уровня передовых не отстаем. Если мне сейчас пятьдесят два… Три, четыре, пять… Лет тринадцать — это еще приличный резерв! Прили-ичный!.. Черта с рогами можно сделать за это время!»

Комбинат, похожий на большой город, постепенно вырастая, надвигался на него, охватывая степь с правого и левого флангов. Пять высоких кирпичных труб стояли в центре — стояли в ряд, все одинаковой высоты, и все пять черно дымили. Под ними внизу было видно множество мелких дымов — серых, красноватых и ядовито-желтых.

В стороне чернели башни — градирни, и от них поднимались крутые облака пара, сияющие среди черных дымов особенно чистой белизной.

Уже были слышны свистки комбинатских паровозиков-кукушек и по обеим сторонам дороги потянулись одинаковые двухквартирные домики из белого кирпича, с острыми шиферными крышами — домики соцгорода, когда Леонид Иванович, очнувшись от своих мыслей, привстал и ткнул пальцем в полушубок кучера.

— Пройдемся пешочком, Надюша! А? Гляди-ка, погодка!

Сани остановились. Жена Дроздова, подобрав мягкие полы манто, купленного шесть дней назад в Москве, сошла на чистый, неглубокий и очень яркий снежок.

— Чудо какой снег! — послышался ее счастливый, молодой голос.

Леонид Иванович немного замешкался. Прорвав дыру в большом картонном коробе, он доставал оттуда ярко-оранжевые крупные апельсины и рассовывал по карманам. Потом махнул кучеру и, грубо срывая корку с апельсина, заспешил к жене.

Та спокойно приняла очищенный и слегка разделенный на дольки плод, и они пошли, наслаждаясь солнечным зимним днем. Дроздов маленький, в кожаном глянцевом пальто шоколадного цвета, с воротником из мраморного каракуля и в такой же мраморно-сизой ушанке.

Жена — высокая, с постоянной грустью в серых глазах, без румянца, но с ярко-розовыми губами и с большой бархатной родинкой на щеке. Она была в шапочке и в манто из нежно-каштанового шелковистого меха, в широкоплечем дорогом манто, которое сидело на ней немного боком.

Она все время отставала, и Леонид Иванович поджидал ее, держа каждый раз в руке новый очищенный апельсин.

Надя была беременна. Дроздов, шагая впереди, щурился, морщил сухой, желтый лоб, чтобы скрыть радостную улыбку. Люди здоровались с ними, отступали в сугроб, смотрели в упор — навстречу и вслед. Леонид Иванович останавливал на каждом взгляд черных, усталых и счастливых глаз.

Он знал, о чем могли говорить эти люди там, сзади, выйдя из сугроба на дорогу: «Жену-то одну бросил — стара стала. Теперь девчонку молодую заимел совсем рехнулся!» — «Ну и рехнулся! — подумал он.

 — Неужели надо кривить душой и жить с женой, которую никогда не любил, и избегать встреч с той, которую любишь? Не проще ли сделать вот так?» — Он оглянулся на жену, и она улыбнулась ему из-под шапочки. «Тем более, что Шурка наша говорит: «Леониду Ивановичу на роду написано две жены иметь. У него — две макушки».

Он засмеялся, вспомнив это, и опять оглянулся на жену. «Молода!» — с радостью подумал он. Взгляды людей его не стесняли. Не чувствовал он неловкости и от того, что ростом он ей был до плеча. Правда, Надя, если шла рядом с ним, слегка сутулилась, чтобы казаться пониже, это у нее уже стало входить в привычку…

Так они шли, то сходясь, то расходясь, занимая всю улицу, кивая и раскланиваясь со знакомыми. Иногда попадались навстречу школьники с сумками и портфелями.

Те, кто постарше, отойдя в сторонку, тянули наперебой: «Здравствуйте, Надежда Сергеевна!» — Надя преподавала в школе географию. Пропустив Дроздовых и выждав еще с минуту, ребята бросались на дорогу, на оранжевые корки, затоптанные в снег.

С веселыми и удивленными криками они хватали и прятали яркое, пахучее чудо — таких корок еще никто не видывал в этом степном и недавно еще совсем глухом районе.

Дроздовы жили на соседнем, широком проспекте Сталина. Дома здесь были тоже двухквартирные, но с более затейливыми, железными крышами и с большим числом окон. В этих домах жил, как говорили в Музге, командный состав комбината. Дом Дроздова не отличался ничем от своих соседей, кроме того, что он весь был занят одним хозяином и обе его квартиры были соединены в одну.

Пропустив жену вперед, Леонид Иванович вошел в сени, затопал, закашлял. Домашняя работница — рослая деревенская девушка Шура — выглянула в дверь и тут же распахнула ее.

— Батюшки, новая шуба! Здравствуйте, Леонид Иванович! Надежда Сергеевна, с вас причитается за обнову! Чего это за мех, да какой мягкий!

— Этот мех заморский, — прищурив глаза, с важностью сказал Леонид Иванович, помогая жене снимать манто. Надя, стоя перед ним, по привычке слегка согнулась. — Мех заморский, норка называется.

Шура при этих словах с готовностью прыснула.

— Ладно смеяться. На-ка, повесь… в шифоньер.

Надя, выбирая из волос заколки и покачиваясь, пошла к себе в комнату. А Леонид Иванович без пальто, в черном костюме — худенький, с торчащими, желтоватыми ушами, напевая что-то непонятное и потирая руки, направился через весь дом, по длинному коридору, на кухню.

— Мама! — раздался его резковатый, веселый голос. — Не видишь, мы приехали!

— Вижу, вижу! — ответил ему из кухни мужской голос матери. — Что-то ты вроде раньше сроку?

— Мать! — Леонид Иванович остановился в дверях и окинул чуть насмешливым взором связки лука, развешанные на стенах, русскую печь, рядом с ней газовую плитку, работающую от баллона со сжатым газом, и у порога полузакрытый тряпкой, низенький ушат со сметаной. — Мать, — он закрыл глаза и, постояв так несколько мгновений, медленно открыл их, что было признаком сдержанного раздражения. — Ты куда дела моего Глазкова?

Источник: https://mybrary.ru/books/proza/klassicheskaja-proza/137808-vladimir-dudincev-ne-hlebom-edinym.html

Не хлебом единым — Владимир Дудинцев — читать книгу онлайн, на iPhone, iPad и Android

За что можно полюбить Дудинцева — так это за хорошие сюжеты. А вот что трудно в его произведениях — так это размер. Эх и затягивает он повествования, эх и затягивает!

«Не хлебом единым» — книга не о хлеборобах и хлебопашцах, и вообще не про сельское хозяйство. А про изобретательство и промышленность. Хотя, что удивительно, к теме хлеба на протяжении всего своего не короткого романа, Дудинцев возвращается несколько раз. И всегда очень метко. Вчитаемся:

— И что, вы даже хлебных карточек не получаете?— Без хлебных карточек мы как-нибудь не похудеем… Нам бы другую карточку — на ватман.Для того чтобы просто жить, нужен хлеб. Но как бы я ни был голоден, я всегда променял бы свой хлеб на искру веры.Тост идеалистов надо бы занюхивать не хлебом, а хлебной карточкой… Хе-хе, для служащих!Люблю фантазеров, которые не единым хлебом живы.Не единым хлебом жив человек, если он настоящий

Читайте также:  Краткое содержание заповедник довлатова за 2 минуты пересказ сюжета

Похожих цитат в романе штук двадцать, наверное, наберётся. Все они хорошо характеризуют главного персонажа, изобретателя Дмитрия Лопаткина. Человека талантливого, уверенного в себе и чрезвычайно упрямого. И негибаемого, не теряющего надежду, оптимизма и силы продвигать своё изобретение сквозь советскую борократию, живущего не хлебом единым.

Я лично знаю нескольких изобретателей и рационализаторов. Большинство из них немного сумасшедшие. Конечно, не такие, какие считают себя Наполеонами и Александрами Македонскими, но есть что-то маниакальное в их желании всё изобрести. Да, такая вот странная формулировка.

Настоящий врач хочет всех вылечить. Настоящий киллер — всех перебить. Настоящий военный — всех победить. Настоящий Фиксик — всё починить. Учитель — выучить. А эти — всё изобрести. Дмитрий Лопаткин — он не такой.

Изобретя одну машину, он нянчится с ней и нянчится, пока не даст ей полноценную жизнь в производстве, за что даже и в лагере проведёт некоторое время. Но уж вот что точно роднит Лопаткина с настоящими изобретателями, и это очень точно подметил Дудинцев — это энергия.

ЭНЕРГИЯ! Она плещет наружу, она сверкает в глазах лихорадочным блеском. Он готов с этой энергией отстаивать своё детище до конца. Каким бы он не был.

История получилась очень человечной, и с очень сильным уклоном в гуманность. Что такое счастье, спрашивает Дудинцев как бы ненароком, как бы невзначай, в самый тот момент, когда кажется, что дела у Лопаткина налаживаются. Конечно, знающий читатель прекрасно поймёт — если ты только на середине книжки, то налаживаться им на самом деле рано. А вот о счастье — чего бы не поговорить?

…природа не любит несправедливостей. Если она даст тебе счастье, она обязательно навязывает и принудительный ассортимент, уравновешивает счастье заботами. Сыплет их столько, чтоб чашки весов уровнялись.Счастье! Оно никогда не бывает сладким и не похоже на плакаты по страхованию имущества. Оно подкрашено горечью……о счастье можно говорить до тех пор, пока оно не достигнуто. А как только ты его достиг, смотри сразу же вперед. О прошлом нечего думать, оно за спиной, оно наше!

У книги энд получился практически хэппи. И даже любовь свою бедолага Лопаткин обрёл. И случилось это когда он ещё не старый. Однако некоей искусственностью веет от этой истории, в особенности с эпизодом, где Лопаткин освобождается из лагеря «за отсутствием состава преступления».

Ладно хоть не в государственной измене был обвинён, и попал не как враг народа. Всё-таки надо обратить внимание — благодаря «доброжелателям» сажают его на восемь лет за разглашение государственной тайны. А это по тем временам серьёзнейшее преступление. Ну и, как известно, чем серьёзнее было тогда обвинение, тем надёжнее сажали человека.

Повезло ещё, что не тридцатые годы, но начало пятидесятых — тоже не тёплое времечко.

Ну и в связи с этим не могу не провести параллель персонажа Лопаткина с его автором, Владимиром Дудинцевым, который не побоялся своей эпохи и написал насколько мог честно. Что тоже его роднит с его же персонажем — за смелость, упрямство, верность себе. Видно, что не хлебом единым был жив…

Различную степень отвращения вызывают противники Лопаткина. В той или иной степени они подлы.

Но как ни странно, один из ключевых антиподов, Леонид Дроздов достоин, скорее, сожаления, за то, что работая в государственной машине, и сам стал машиной. И разговаривает чуть ли не как робот.

Вроде и подлости в не не так много, как в других, а вот этакая механизированность делает людей несчастными.

По роману снят одноимённый фильм. На мой взгляд — очень сильный. Говорухин снимал.

Источник: https://MyBook.ru/author/vladimir-dudincev/ne-hlebom-edinym/

Читать онлайн "Не хлебом единым" автора Дудинцев Владимир Дмитриевич — RuLit — Страница 2

— Мама! — раздался его резковатый, веселый голос. — Не видишь, мы приехали!

— Вижу, вижу! — ответил ему из кухни мужской голос матери. — Что-то ты вроде раньше сроку?

— Мать! — Леонид Иванович остановился в дверях и окинул чуть насмешливым взором связки лука, развешанные на стенах, русскую печь, рядом с ней газовую плитку, работающую от баллона со сжатым газом, и у порога полузакрытый тряпкой, низенький ушат со сметаной. — Мать, — он закрыл глаза и, постояв так несколько мгновений, медленно открыл их, что было признаком сдержанного раздражения. — Ты куда дела моего Глазкова?

— За сметаной посылала, к Слободчикову. Для Нади посвежей надо. А сейчас отдыхает. Двое суток все-таки человек проездил.

— Дело хорошее, — Леонид Иванович опять окинул глазами кухню и задержал взгляд на ушате со сметаной. Он надолго закрыл глаза и, медленно открывая их, сказал резким, мальчишеским голосом: — А все-таки машину без моего разрешения ты не вызывай. Придется дать распоряжение в гараж…

— Ну-ну, — сказала старуха, не оборачиваясь к нему. — Давай… распоряжайся… Командовай…

Леонид Иванович вернулся в коридор, подошел к телефону.

— Мне диспетчера… Разъедините… — Он сонно засопел в трубку, это была еще одна его привычка. — Александр Алексеевич?.. Это? Хм, это Дроздов. Да… Спасибо. Как там дела? Н-да. Четвертый аппарат наладили?..

А печи? — Голос Леонида Ивановича угрожающе померк.

 — Что свистит? Что свистит? Как же это, товарищи дорогие, если бы я не десять, а двадцать дней отсутствовал, аппарат бы у вас свистел двадцать дней? Не через четыре дня, а послезавтра пойдет… Ну, ладно, не будем спорить… Да, я сейчас приду…

— Черт, — сказал Леонид Иванович, вешая трубку.

Впрочем, он тут же успокоился и велел Шуре отвечать на все телефонные звонки, что его нет дома.

— Кормить-то будете? — закричал он в сторону кухни.

Часа через три он вышел из дому, неся большую кожаную папку. За воротами его ждал «газик» защитного цвета. Леонид Иванович сел рядом с молоденьким шофером Глазковым и нахмурился, сразу стал совсем другим. Машина сделала несколько поворотов между домами и остановилась перед подъездом двухэтажного здания с большими квадратными окнами.

Так же хмурясь, Леонид Иванович поднялся по ступеням, толкнул зеркальную дверь и зашаркал на лестнице и по коридору, на ходу кивая встречным. Все знали о приезде начальника, и несколько человек уже сидели в приемной. Леонид Иванович прошел к себе, в просторный, высокий кабинет с большим рыжеватым ковром, пересеченным по диагонали зеленой дорожкой.

Вслед за ним вошла слегка подкрашенная секретарша в узкой юбке и белой прозрачной кофточке.

— Кто это там? — спросил Леонид Иванович, причесывая височки и ощупав большую, раздвоенную плешь. У него действительно были две макушки счастливая примета!

— Это изобретатель. Насчет труб.

— Да, да. Я помню. Пусть ждет. Ганичев с Самсоновым пусть войдут.

Секретарша удалилась, а Леонид Иванович обошел свой громадный стол, на котором поблескивал отлитый из черного каспийского чугуна чернильный прибор, составленный из знаков гетманской власти. Тут стояли две булавы, массивная печать, возвышался бунчук и были разложены еще какие-то многозначительные и тяжелые вещи.

Дроздов сел и, уйдя головой в плечи, соединив обе руки в один большой бледный кулак, выжидающе опустил его на зеленое сукно.

Тут же, вспомнив что-то, он мгновенно переменил позу, снял трубку и, передвинув рычаги на черном аппарате, похожем на большую пишущую машинку, сонным голосом заговорил с цехом, где был плохо работающий четвертый аппарат. В эту-то минуту и вошли Ганичев — главный инженер комбината и Самсонов — секретарь партийного бюро.

Ганичев был очень высок, толст, гладко выбрит и носил поверх синего костюма куртку-спецовку из тонкого коричневого брезента. Самсонов был такого же роста, как директор комбината, носил старенький офицерский костюм без погон и сапоги. Оба сели перед директорским столом.

— Ну-с, — сказал Леонид Иванович. — Здравствуйте, товарищи. Что нового скажете?

— Новенькое, к сожалению, всегда найдется, — проговорил Самсонов.

Ганичев непонимающе посмотрел на него.

— А я привез вот какую новость, — Леонид Иванович раскрыл папку и показал листок ватмана, разграфленный вдоль и поперек и заполненный столбиками цифр. — По этому графику теперь будем отчитываться.

Вот я сейчас для всех повешу его на видном месте. — Дроздов взял из гетманской шапки несколько кнопок, нахмурился и, солидно поскрипывая ботинками, прошел к желтой доске у стены. — Повешу вот… — он поднялся на носках.

Чтоб все видели…

— Позвольте, Леонид Иванович, — громадный Ганичев поспешил к нему. Позвольте, я. Я, так сказать, малость повыше.

— Наполеон в этом случае сказал бы так, — Самсонов откинулся назад. Ты, Ганичев, не выше, а длиннее.

Он громко засмеялся. Ганичев словно бы и не слышал, а Леонид Иванович повернулся к Самсонову, закрыл глаза и затем медленно открыл их. Это должно было означать сдержанный гнев, но Самсонов сразу увидел веселые огоньки в черных глазах Леонида Ивановича. Директору понравилась острота.

— Товарищ Самсонов, — он поднял голову и строго свел брови, смеясь одними глазами. — Товарищ Самсонов, исторические параллели рискованны. Осторожнее!..

Через час Ганичев ушел. Леонид Иванович, уютно сидя за столом, опять соединил все десять пальцев в один большой кулак и, подняв бровь, посмотрел на Самсонова.

  • — Как, как ты сказал про Наполеона-то?
  • Самсонов с удовольствием повторил.
  • — Леонид Иванович, — он засмеялся, — могу еще одну веселую штучку сказать.
  • — Давай до кучи.

— Этот многосемейный наш, Максютенко… знаешь, что учудил? Его захватила тетя Глаша в конструкторском с этой, из планового девчонка… с Верочкой! В обеденный перерыв. Заперлись, понимаешь, на ключ!

— Жена знает?

— Никто еще не знает. Вот думаю, что делать? Кашу-то затевать не хочется! Все-таки трое детей. Да и жена, как посмотришь на нее, жалко становится. Хорошая женщина.

— Хорошая, говоришь?

— Хорошая. Вот ведь что.

— А попугать надо, — Леонид Иванович нажал кнопку в стене за спиной. Попугать следует.

  1. Вошла секретарша.
  2. — Максютенко ко мне.
  3. — Там изобретатель…

— Знаю. Пусть подождет.

— Так я пойду, — Самсонов поднялся.

— По правилу тебе бы следовало заниматься этими делами. Моральным обликом, — Леонид Иванович остро и весело взглянул на него. — Ладно, бог с тобой, иди.

Через минуту Максютенко, плешивый блондин с нежной кожей, красноватыми веками и блестящими женскими губами, стоял перед директором.

— Ну, здравствуй! Чего смотришь? Садись… товарищ Максютенко. Рассказывай, как у тебя дела с труболитейной машиной. Министерство скоро меня съест — кончите вы ее когда-нибудь?

Максютенко ожил, заторопился:

— Леонид Иванович, все, что зависело от конструкторов, сделано. Поправки, которые были присланы, переданы в технический…

— Не врешь? — Дроздов устало закрыл глаза. Потер пальцем желтоватый, сухой лоб и, не открывая глаз, спросил: — Что ты там опять… н-натворил с этой… с Верочкой?

Максютенко молчал. Леонид Иванович мерно сопел с закрытыми глазами, словно спал. Потом приоткрыл глаза и, с грустью посмотрев на бледного, вспотевшего конструктора, опять сомкнул веки.

— Я думаю, тебе как члену партии известно, что за такие вещи по голове не гладят, — продолжал он, словно сквозь сон.

 — Думал, был даже уверен, что ты сохранишь хоть каплю благодарности к тому человеку, который дважды, — здесь Дроздов открыл гневные глаза, — дважды выручил тебя из беды.

Послушай-ка, Максютенко, — он вышел из-за стола и зашагал по ковру, не по прямой, а по сложной кривой линии, поворачивая то вправо, то влево. — У тебя, брат, какое-то болезненное, я бы сказал, тяготение к неблаговидным поступкам. Жена-то небось ничего не знает?

— Ничего… — прошептал Максютенко, вытирая лоб платком.

— А жена ведь у тебя хорошая женщина… Ну, что же мне делать с тобой? Донжуан! Смотри-ка, у тебя ведь и макушка-то одна, а не две.

У кого две макушки, как у меня, — видишь вот: раз и два, — тому разрешается иметь вторую жену. И опять-таки — жену! По закону! А ты-то куда лезешь? Что мне теперь с тобой делать? Мне официально донесли.

Бери лист и пиши мне объяснение. Здесь садись и пиши. Вот бумага, вот перо.

Источник: https://www.rulit.me/books/ne-hlebom-edinym-read-44579-2.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector