Краткое содержание кен кизи над кукушкиным гнездом за 2 минуты пересказ сюжета

Кен Кизи

Американский писатель. Известен, в частности, как автор романа «Над кукушкиным гнездом». Кизи считается одним из главных писателей бит-поколения и поколения хиппи, оказавшим большое влияние на формирование этих движений и их культуру.

Краткое содержание Кен Кизи Над кукушкиным гнездом за 2 минуты пересказ сюжета

Дата и место рождения – 17 сентября 1935 г., Ла-Хунта, Колорадо, США.

Дата и место смерти – 10 ноября 2001 г. (66 лет), Плезент Хилл, Орегон, США.

Родился в местечке Ла-Хунта, штат Колорадо, в семье владельца маслобойни. В 1946 году переехал в Спрингфилд (штат Орегон). Юность Кизи прошла на отцовской ферме в долине Вилламетт, где он рос и воспитывался в добропорядочной, набожной американской семье.

В школе, а затем и в колледже Кизи увлекался спортом и даже стал чемпионом штата по борьбе. После окончания школы Кен сбегает из дома с одноклассницей Фэй Хэксби.

Впоследствии Фэй станет вечной верной спутницей идеолога контркультуры и родит от него четверых детей.

«Над кукушкиным гнездом»

One Flew Over the Cuckoo’s Nest

Роман Кена Кизи (1962). Считается одним из главных литературных произведений движений битников и хиппи. Существует несколько переводов романа на русский язык.

  • Роман был адаптирован для театральной постановки Дейлом Вассерманом в 1963 году.
  • Знаменитая экранизация романа 1975 года критиковалась Кеном Кизи, в частности из-за того, что в фильме «рассказчик», которым в романе является Вождь Бромден, отодвинут на второй план.
  • Журнал Time включил этот роман в свой список 100 лучших англоязычных произведений с 1923 по 2005.

В 1959 году Кизи написал «Зоопарк», новеллу о битниках, живущих коммуной в Норд-Бич (Сан-Франциско), но она так и не была опубликована. В 1960 он написал “Конец осени, о молодом человеке, покинувшем свою рабочую семью после получения стипендии в школе Ivy League, также не опубликованный.

Идея «Пролетая над гнездом кукушки» пришла к Кизи во время работы ночным санитаром в госпитале ветеранов в Менло-Парке.

Кизи часто проводил время в разговорах с пациентами, иногда находясь под влиянием галлюциногенов, которые он принимал, участвуя в экспериментах с психоделиками.

Кизи не верил, что эти пациенты были ненормальными, скорее общество отвергло их, поскольку они не вписывались в общепринятые представления о том, как человек должен себя вести.

Опубликованный в 1962 году, роман имел немедленный успех; в 1963, он был переработан в имевшую успех постановку Дэйлом Вассерманом; в 1975, Милош Форман снял одноименный фильм, получивший 5 премий «Оскар» (лучший фильм, лучшая режиссура, лучшие актёр и актриса в главных ролях, лучший адаптированный сценарий), а также 28 других наград и 11 номинаций.

Пролетая над гнездом кукушки – краткое содержание

Краткое содержание Кен Кизи Над кукушкиным гнездом за 2 минуты пересказ сюжета

Действие романа происходит в психиатрической больнице в городе Сейлем (Орегон). Повествование идёт от лица рассказчика — огромного индейца по кличке Вождь Бромден, одного из пациентов; Вождь притворяется глухонемым, что позволяет ему присутствовать в качестве безмолвного наблюдателя при чужих разговорах. Одним из главных героев романа является свободолюбивый пациент Рэндл Патрик Макмёрфи, переведённый в психиатрическую больницу из тюрьмы. Предполагается, что он симулировал психическое расстройство только для того, чтобы избежать каторжных работ. Другие пациенты представлены в романе, возможно, не как душевнобольные, а как нормальные люди, отвергнутые больным обществом.

Краткое содержание Кен Кизи Над кукушкиным гнездом за 2 минуты пересказ сюжета

Милдред Рэтчед

Источник: https://interesno-vse.ru/?p=13814

Кен Кизи. Критика. Анализ романа «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи

Краткое содержание Кен Кизи Над кукушкиным гнездом за 2 минуты пересказ сюжета

Сергей Белов

Если судить не по количеству, а по качеству — и переводов, и самих оригиналов, — то выходит, что в последние полтора-два десятилетия самым серьезным и заслуживающим доверия посредником между зарубежной прозой и отечественными читателями был «Новый мир». Воннегут и Уоррен, Уайлдер и Фолкнер, Сэлинджер и Стайрон — это только американские писатели.

А если сюда добавить публикации Камю, Мориака, Голдинга, Белля, если принять во внимание отсутствие вещей случайных и проходных, то картина получится весьма впечатляющая.

Несмотря на возможности спокойного существования, связанные с публикацией писателей «проверенных», которые пишут не бог как, но зато редактора не подведут под монастырь, несмотря на обилие напористых переводчиков, «Новый мир» задолго до «коллективного прозрения» проявлял стойкость и принципиальность — по крайней мере, в отношении зарубежной прозы: публиковал значительные произведения талантливых писателей, привлекая хороших переводчиков. Не случайно, кстати, и то, что В. Голышев, на первый взгляд, лучший сейчас переводчик с английского, — постоянный автор «Нового мира».

Сейчас наша издательская ситуация заметно изменилась. Журналы, получив право на инициативу без последующих оргвыводов (пока, во всяком случае), принялись энергично наверстывать упущенное.

Ну а «Новый мир», публикуя прекрасные вещи отечественных авторов, не потерял желание отыскивать новые (или в свое время не замеченные) имена в литературе зарубежной. Года полтора назад в литературно-издательских кулуарах пронесся слух — будут издавать «Над кукушкиным гнездом» Кизи.

Тогда еще казалось, что это только слух, ибо этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Роман Кена Кизи «Над кукушкиным гнездом» был опубликован в далеком 1962 году и шел до нас ровно четверть века. О нем не раз заговаривали на различных редсоветах в журналах и издательствах, но роман настораживал и пугал.

И местом действия — хоть и американская, а психбольница, мы же со времен «Палаты № 6» к этой теме практически не возвращались, полагая ее исчерпанной.

И главным героем — Рэндл Макмерфи, картежник, игрок, охотник до женщин и выпивки, забияка и балагур, находился в сложных отношениях с законом — пусть американским, а стало быть, плохим.

И наконец, конфликта — трагическое столкновение личности с безжалостной Системой — тоже казалось подозрительным. Мы, правда, всегда стояли за личность, когда она воевала за свои права там, в далекой Америке, но не дай бог у нашего читателя начнут возникать ассоциации…

Этих пагубных ассоциаций всегда боялись как огня люди, отвечавшие у нас за процветание искусства.

Они, кстати, сами проявляли в этом смысле поразительную чуткость восприятия, не останавливались перед внешним, событийным слоем, шли дальше, прикидывали, что бы это могло значить в высшем смысле, что за метафора и какая аллегория таится за той или иной будничной историей, и, в общем-то, были неплохими читателями и зрителями, если бы только не право решать, пускать ли книгу, фильм, спектакль дальше или бить в набат: караул, потрясают основы.

Впрочем, в отношении Кизи срабатывала наша обычная непоследовательность: Кизи напрочь отвергали, даже не читая (а что тут читать, когда фильм по этому роману сделал явно подозрительный Форман!), а вот Воннегута и Хеллера хоть со скрипом, с купюрами, но издавали. При том, что писатели эти размышляли о весьма сходных вещах.

Через романы Воннегута, например, красной нитью проходит тема тотальной роботизации человеческого общества — там, где прежде были люди, личности, теперь писателю видятся машины, действующие в соответствии строго разработанной для них программой.

Герою-повествователю романа Кизи Вождю Бромдену (он сын вождя вымирающего индейского племени и белой женины) мир за стенами психбольницы, где он уже много лет числится в безнадежных «хрониках», представляется вотчиной могущественного Комбината, жестко контролирующего деятельность всех людей.

В психбольнице же Бромден видит фабрику по ремонту забарахливших человекоавтоматов. Недаром в сумочке старшей сестры отделения мисс Гнусен ему чудятся какие-то провода, шестеренки — запчасти для починки пациентов. Обычный рентген мнится Бромдену проверкой того, как работает встроенная в людей аппаратура.

По ночам ему мерещится машинный зал, где какие-то роботы-монстры потрошат бедняг-больных, а из них сыплются ржавчина, зола, битое стекло. Капсулы с лекарством представляются герою электронными микроустройствами, через которые и осуществляется контроль и управление пациентами.

Бромден убежден, что мисс Гнусен обладает властью над временем. Она может растянуть пятнадцать минут до трех часов и превратить три часа в жалкое мгновение. По ее распоряжению действует таинственная «туманная машина», время от времени окутывающая палаты непроницаемой завесой, под прикрытием которой персонал творит свои злые дела.

Картина ясная, скажет психиатр. Бромден явно помешан. Кизи, впрочем, не собирается это оспаривать. Он просто хочет напомнить, что дети и безумцы порой говорят правду, которую почему-то не видят нормальные члены общества.

Эта больница — последнее слово прогресса в медицине.

Вежливое обращение, приятные интерьеры, бассейн, телевизор, по воскресеньям выходы в город, в кино — есть что показать делегациям и экскурсиям, постоянно посещающим этот психиатрический рай.

«Да я ни за какие деньги отсюда не уйду», — посмеивается новичок Макмерфи, переведенный сюда из колонии, где отбывал срок за очередное нарушение общественного порядка. Шутка, которой суждено стать мрачной реальностью.

Поначалу, правда, в романе больше комического, чем трагического. Макмерфи весело пикируется с врачами и санитарами, со смаком нарушает правила распорядка, которые, как и все правила и ограничения, кажутся ему дурацкими и не про него писанными. Впрочем, многое из того, что он видит в больнице, не просто глупость — за этими правилами кроется одна цель: подавление в человеке человеческого.

Методы прямого принуждения в больнице не в почете. Здесь действует самоуправление, существует совет пациентов. Степень нормальности пациента определяется его готовностью «сотрудничать».

Например, активно выступать на собраниях, в присутствии старшей сестры и врача-психиатра разбирать по косточкам очередную жертву из их числа, копаясь в подробностях интимной жизни несчастного. Якобы для установления корня заболевания.

Есть и журнал, куда каждый пациент может заносить свои наблюдения за другими больными, отмечать странности в их поведении. Это и «помощь товарищу», и знак того, что сам ты на пути к выздоровлению.

Кен Кизи работал в психбольнице санитаром, и при всей необычности, даже экзотичности фактуры романа у него хорошо узнаваемая основа. Нет, автор не собирается во всем винить психиатрию.

Вторая половина XX века принесла удивительные открытия в области медицины, но не раз в мировую печать проникали сведения о зловещих «чисто научных» экспериментах, о применении медицины и фармакологии в манипулировании людьми (вплоть до полного изменения личностной структуры).

Источник: https://md-eksperiment.org/post/20180706-palata-nomer-sem

«Пролетая над гнездом кукушки» К. Кизи Кратко

Культовая книга американского писателя Кена Кизи опубликована в 1962 году и по праву считается одной из лучших эпохи «детей цветов». Его влияние на мировоззрение целого поколения трудно переоценить. Спустя год роман был адаптирован для театра. В 1975-м на экраны вышел одноименный оскароносный фильм режиссера Милоша Формана с Джеком Николсоном в главной роли.

В начале третьего тысячелетия издание Time включило самое известное сочинение Кизи в список сотни лучших англоязычных сочинений за последнее столетие.

Краткий пересказ романа «Пролетая над гнездом кукушки»

События, описываемые в романе «Полет над гнездом кукушки» (это сочетание пришло из детской считалочки), происходят в психиатрической больнице города Сейлем в штате Орегон. В роли рассказчика выступает один из ее пациентов – индеец высокого роста по прозвищу Вождь.

Этот персонаж выдает себя за глухонемого, что помогает ему присутствовать безмолвным наблюдателем и аналитиком событий, происходящих внутри заведения. Ярчайшим персонажем романа является своеобразный пациент Рэндл Макмерфи. Он переведен в дурдом из тюрьмы, и, вероятнее всего, симулирует психическое расстройство во избежание каторжных работ.

Прочие герои представлены автором больше не как душевнобольные, а как нормальные люди, изолированные от глубоко больного общества.

Список действующих лиц и характеристика героев романа «Пролетая над гнездом кукушки»

В список основных персонажей книги входят:

  1. Бромден по прозвищу Вождь – пациент огромного роста. Родился в союзе белой женщины и индейца. Притворяется глухонемым и слабоумным, спасаясь от жесткой американской реальности.
  2. Рэндл Патрик Макмерфи – свободолюбивый парень, попавший в психушку по инициативе тюремного начальства. Бунтарь по натуре, завсегдатай каталажек, срок отбывал в колонии. Пытается расшевелить инертных больных, смирившихся со своей участью, пробует некоторых из них, не самых безнадежных, научить наслаждаться жизнью.
  3. Мисс Гнусен – медсестра, вступающая в моральное единоборство с Макмерфи. Является олицетворение бездушной Системы. Личная жизнь у нее не сложилась, что проявляется в деспотизме при общении с пациентами.

Среди прочих героев романа – медперсонал клиники и ее обитатели – мистер Хардинг, Билли Биббит, Чесвик и многие другие.

Краткое содержание романа «Пролетая над гнездом кукушки» подробно по частям

Часть 1

Краткое содержание Кен Кизи Над кукушкиным гнездом за 2 минуты пересказ сюжета

Многое в учреждении меняется тогда, когда в него попадает неунывающий Рэндл Патрик Макмерфи – рубаха-парень, бродяга, успевший отбыть не один срок в тюрьме. На начальство колонии, в которой пребывал в последнее время, Макмерфи произвел впечатление психопата, и его решили упрятать в психлечебницу. Самого Рэндла поворот в судьбе только обрадовал: он собрался весело провести здесь время, отсидеться, немного заработать на карточных играх с наивными пациентами.

Источник: https://book-briefly.ru/vse-proizvedeniya/kizi/proletaya-nad-gnezdom-kukushki

Кен Кизи «Над кукушкиным гнездом»

Рэндл Патрик Макмерфи. Человек, отсидевший много сроков в разных исправительных учреждениях. Но вот судьба закинула его в более страшное место — психиатрическую больницу. На первый взгляд, больница более комфортное место чем тюрьма. Но это только на первый взгляд. Начинается столкновение между свободолюбивым Макмерфи и старшей медсестрой Гнусен.

Входит в:

— антологию «Заводной апельсин. Над кукушкиным гнездом», 1993 г.

  • — журнал «Новый мир № 8, 1987», 1987 г.
  • — журнал «Новый мир № 9, 1987», 1987 г.
  • — антологию «Генералы песчаных карьеров», 1994 г.
  • — журнал «Новый мир № 10, 1987», 1987 г.
  • — журнал «Новый мир № 7, 1987», 1987 г.

Номинации на премии:

 1988 г. 1989 г. 1990 г. 1991 г. 1992 г. 1993 г. 1993 г. 1993 г. 1994 г. 1994 г. 2000 г. 2000 г. 2001 г. 2004 г. 2006 г. 2006 г. 2007 г. 2008 г. 2009 г. 2009 г. 2009 г. 2010 г. 2012 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. 2014 г. 2015 г. 2016 г. 2016 г. 2017 г. 2017 г. 2019 г. 2019 г. 2019 г. 2019 г. 1987 г. 1987 г. 1987 г. 1987 г. 2006 г. 2017 г. Издания на иностранных языках: 2017 г. 2017 г.

Читайте также:  Краткое содержание прощание с матёрой распутина за 2 минуты пересказ сюжета

Доступность в электронном виде:

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

Страницы: 123

smilek, 3 августа 2011 г.

Одно из первых произведений Кизи, ставшее при этом лучшим.

Культовый роман, который входит в сотню самых читаемых по версии Таймс.

Писал его Кизи, подрабатывая в клинике ветеранов по ночам. Часто принимал галлюциногены (таков был контракт, да и сам Кен особенно не был против ;)), общался с пациентами.

Так зародилась не только основная идея: «Кто же из нас ущербный, полоумный; что является мерилом человечности?», не только тема конфликта индивидуальности и общепринятых норм, не только потрясающе живые характеры Хардинга, Чесвика, Фреда, Билли, Маттерсона, Ракли, других пациентов и персонала клиники, но и внутренние, явно психоделические путешествия Швабры в мире «Комбината».

Что касается главного героя, то хоть повествование идет от лица Швабры, Рэндл Макмерфи очевидно является центральным персонажем, без которого разладится все построение.

Здесь я прежде всего отмечу отменное чувство юмора автора, вложившего его в характер человека действия и настоящего индивидуалиста — Рэндла, у которого даже имя является игрой слов: Randy означает «похотливый», а Rand — «край». Например, представляет он себя так:

«Вот говорят мне: психопат — это кто слишком много дерется и слишком много… Кхе… Тут они не правы, как считаете? Где это слыхано, чтобы у человека случился перебор по части баб?».

И шутить он будет не переставая, даже под угрозой смертельной опасности, краха его маленькой, но такой важной «миссии»: «Когда я отсюда выйду, первая женщина, которая подберет рыжего Макмерфи, десятикиловаттного психопата, эта женщина засветится, как игральный автомат, и просыплется серебряными долларами. Нет, не боюсь я ихней слабенькой зарядки.»

А дальше устами уже много «повзрослевшего» Швабры автор поделится с нами своим отношением к юмору:

«Он (Макмерфи) знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума. Он знает, что у жизни есть мучительная сторона; он знает, что палец у меня болит, что грудь у его подруги отбита, что доктор лишился очков, но не позволяет боли заслонить комедию, так же как комедии не позволяет заслонить боль.»

Вышел роман в шестидесятых, в яркое время протеста нового поколения против алчности, обезличивания, войн и насилия.

Либерализм против традиционализма. Личность против устоев.

Чудесная музыка, свободная любовь, бесконечные трипы, хиппи-коммуны… и желтенький автобус «Furhur», как символ свободы и торжества духа.

Когда у Кена спросили, какая самая лучшая его работа, то он ответил: «Это автобус. Я думаю, что мы должны жить своим искусством, а не отстраняться и описывать его.»

Этим и завершу, а если что-то не так, то отвечу словами Макмерфи: «Но я хотя бы попытался. Черт возьми, на это по крайней мере меня хватило, так или нет?»

Календула, 7 марта 2013 г.

Сложно рассуждать о такого рода книге. Она масштабна, монументальна, атмосферна, но вместе с тем масштаб не в месте действия и количестве героев: сюжет локализован и количество героев исчисляемо. Роман потрясает глубиной, он бередит душу, заставляет задуматься о жизни, о справедливости, о системе и ее непогрешимости, о границах безумия и нормальности, о свободе, о воле, о выборе.

Автор поднимает не просто тему безумия, но ставит вопрос о том, свободен ли человек в своем безумии, можно ли выбрать безумие как образ жизни, спрятаться за ним, укрыться им от мира с его проблемами и стереотипами.

И как оказывается далеко не все герои находятся в сумасшедшем доме по принуждению, большинство сами пришли сюда, выбрали это место, сочли себя непригодными для общества, ущербными, уязвимыми: кто-то просто прячется от своего неумения взаимодействовать с миром, кто-то сбежал от своих проблем, кто-то – от близких людей, но в любой момент они могут уйти. Что это – трусость или неумение справляться с трудностями, эскапизм или попытка изменить себя и свое отношение к миру? На эти и многие другие вопросы читатель должен попытаться ответить сам, автор лишь подсказывает их, но не дает ответов.

Интересно и весьма необычно то, что роман представляет собой повествование от лица одного из сумасшедших – индейца Бромдена, претворяющегося глухим и таким образом находящегося в курсе всех дел персонала, хоть и представляет он их себе весьма своеобразно, пропуская людей и события через призму своего недуга. Надо отметить, что рассуждает он весьма разумно и логично, суть безумия в смысле этих рассуждений: он считает, что весь мир – это огромная машина, комбинат, и все в нем подчинено высшей власти. В какой-то мере он, безусловно, прав.

В больнице, а конкретнее речь идет об отделении сестры Гнусен, все подчинено строгому порядку и расписанию. Здесь нет места даже всплескам эмоций, если они не зарегламентированы.

Символом этого распорядка является сама Гнусен в вечно идеально отглаженном и накрахмаленном белом платье и приклеееной улыбкой, что часто подчеркивается. Все здесь держится на ней.

В представлении Бромдена и остальных больных она – Зло во плоти.

И вот однажды степенность и размеренное течение жизни в отделении нарушает лихой и развязный картежник и драчун Рэндл Макмерфи, весело смеющийся, хлопающий всех по плечам и пышущий здоровьем.

Но это не курорт, это сумасшедший дом, и как бы он ни пытался не поддаваться давлению этих стен и атмосферы, они поглотят его.

А пока он веселится, играет в карты и нарушает расписание, стараясь вывести из себя мисс Гнусен.

Безусловно, Макмерфи знаковый и нетипичный персонаж. Он этакий представитель Добра, противостоящих Злу в лице сестры. Он силен и физически, и духовно, но тлетворное влияние больницы постепенно оказывает на него свое влияние. И финал его логичен – другого быть не могло, хэппи-энд здесь неуместен.

Макмерфи за недолгое свое пребывание в отделении совершил многое – он помог людям осознать, что не такие уж они и психи, что они вполне могут жить в мире и радоваться жизни.

Неизвестно, будет ли в отделении все по-прежнему, но он показал пациентам настоящую жизнь, научил их радоваться и не бояться трудностей.

Но в упорядоченном механизме нет места сбоям, а потому Гнусен тихой сапой вела Мака прямо в пекло. А он, разогнавшись, войдя во вкус, желая ее свергнуть, не понял этого вовремя, а когда понял, то решил идти до конца, не ради себя, ради людей, ставших ему друзьями. Последней каплей стало самоубийство Билли Биббита, в котором его обвинила сестра.

Такой несправедливости он вынести не мог, ведь он сам был свидетелем тому разговору между сестрой и Билли, который и привел последнего к столь грустному финалу. За свое безрассудство Мак поплатился и поплатился жестоко. Но жить овощем не в его характере, это верно понял Бромден и закончил его мучения.

Логичный конец для такого человека, как Макмерфи, но оттого не менее трагичный.

Человек не может противостоять системе, рано или поздно она согнет его, сломает, подчинит. Протест неизбежно будет задавлен. И неважно, что человек действует не из корысти, а ради общего блага.

Система видит общее благо по-своему. Но надежда есть.

Автор оставляет проблеск надежды – жертва Мака не была напрасной, он многим помог найти себя, найти силы жить в мире, понять и принять себя такими, какие они есть, и радоваться жизни.

Стоит отметить еще одного яркого персонажа – Хардинга. Его речь полна острот, ярких метафор, едких замечаний, точных ремарок. Он абсолютно не производит впечатления психа, напротив, он кажется здесь самым нормальным. Оттого и печально видеть, как общество ломает людей.

Роман символичен и символичен не только для своего времени и не только заявленной проблематикой, он пронизан символами.

Обращу внимание лишь на некоторые из них: большая грудь Гнусен как нереализованность себя как женщины, красивые руки Хардинга, которые он прячет – невозможность защитить жену и постоять за себя, отказ Макмерфи отдать свой спасательный жилет на катере – отказ от фальшивого героизма, любовь жизни и нежелание умирать по дурости.

Конфликт романа в борьбе системы с людьми и людей с системой. Кто победит – решать нам. Этот вопрос остается открытым. Сестра вернулась в отделение – пойдет ли все по-прежнему или же она сделает выводы?

Сноб, 23 февраля 2018 г.

Впервые прочитал «кукушку» в «Новом мире» в конце 80-х, сразу после выхода, благо выписывали с десяток журналов. Это было время, когда стали печатать то, что по определению не могло быть издано ранее (для меня важнейший плюс перестройки).

Сказать , что долго находился под впечатлением и не мог читать ничего, пока не утряслось прочитанное — значить ничего не сказать. Книга просто потрясла.

Нет, я не питал иллюзий, что «у них там» абсолютно свободное, справедливое общество. Люди есть люди, есть система, есть государство с аппаратом насилия и контроля – без этого нигде и никак.

Но, наверное, впервые так пронзительно ясно я окунулся в иной мир, за кулисами американской мечты.

«Лишние люди» всегда есть в любом обществе. Это и те, кто вполне себе тихо не может или не умеет приспособиться, и те, кто более активно протестуют против существующих догм и морали общества. Мешают и те, и другие.

И вот они под пером автора оказываются сумасшедшем доме, хотя сумасшедшими и не являются.

Они все разные. Большинство без лишнего сопротивления приняли порядки и «правила игры», установленные местной администрацией. Но Макмерфи из другой породы, свободолюбивой и гордой, и тут начинается его борьба со старшей медсестрой мисс Гнусен (даже фамилия соответствующая), квинтэссенцией местного «порядка».

В короткие сроки «послушное стадо» совсем выбивается из подчинения, но силы явно не равны. Макмерфи удается растормошить застывшую группу людей, они начинают сомневаться. думать, и даже делать.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть) Но заходит дальше допустимого, и трагическая концовка вполне ожидаема.

  1. Несмотря на мрачную атмосферу, роман полон жизни и юмора, много забавных сцен, язык изложения легок и понятен, прекрасные диалоги и великолепно выписанные персонажи.
  2. Фильм с Николсоном в главной роли несколько иной, хотя и также великолепен.
  3. Читать и смотреть обязательно.

Dear Jim, 15 августа 2013 г.

Хорошие книги, как и хорошие фильмы (а под «хорошими» я понимаю некую касту часто рекомендуемых и/или общепризнанных вещей, действительно качественных), редко нравятся мне по-настоящему.

Не только из-за частого отсутствия хэппи-эндов, но и из-за тем, которые авторы таких произведений поднимают. Темы эти, безусловно, важные, вместе с этим ещё и страшные, тяжёлые. Мне трудно симпатизировать тому, чего пугаюсь.

Но это, конечно, не значит, что я не в состоянии такие книги (и фильмы) оценить. Свой след они оставляют, так или иначе.

Это вступление призвано объяснить, почему я не могу присвоить роману Кизи 10 баллов из 10 и ставлю девятку.

Удивительное дело, во время чтения и некоторое время после честно думала, что все пациенты больницы, кроме Макмерфи, — сумасшедшие, как о них и написано. Раз автор написал, значит так и есть, ага.

Но прочитав пару статей на тему, поняла, что в большинстве своём никакие они не душевнобольные, просто немного выбивающиеся из нормы, этакий брак Комбината (и что это, вообще-то, лежит на поверхности). Ну, кроме Вождя, конечно.

Хотя его видение мира, несмотря на то, что прочное место в нём занимают галлюцинации, довольно метафористично, а восприятие не то чтобы тонко, но очень ярко. Вождю я симпатизировала как рассказчику и главному герою.

В какой-то момент чтения поняла, что переживаю также и за Хардинга, таким трогательным он мне показался. После того как дочитала, заглянула в начало книги и не поверила, что его называли главным психом.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)(В английской википедии, кстати, указано, что он страдает из-за подавляемой гомосексуальности, намёк на это я в тексте видела, но неверно его расшифровала.)

Натыкалась на слова относительно книги, мол, прекрасна и всё такое. Мне действительно сложно понять такие мнения. Роман написан очень живо, персонажам сочувствуешь, что-то своё из книги выносишь, и сильные впечатления она оставляет.

Я чувствую к ней некую привязанность (и в отношении к экранизации это проявляется), но не любовь или восхищение. После неё не остаётся приятного послевкусия, остаётся наоборот, некоторая тяжесть. И я бы покривила душой, если бы сказала, что мне нравится это ощущать.

Да, это знак, что роман не оставил меня равнодушной, но это «неравнодушие» имеет отрицательный оттенок. Вспоминается «Достучаться до небес» (как раз из категории «хороших»). Тоже — очень сильный фильм, очень серьёзный. Но я не буду его пересматривать. И обсуждать, наверное, тоже.

Читайте также:  Краткое содержание неизвестный цветок платонова за 2 минуты пересказ сюжета

Тут только впечатления, теперь в основном отрицательные.

Про экранизацию надо писать отдельно. Тут всё, само собой, ИМХО.

Хочется писать злобно и много, но я уверена, на эту тему высказалась уже куча народу и я не добавлю к сказанному ничего нового, потому что анализа у меня всё равно не получится. Фильм мне не понравился.

Плохой идеей было смотреть его на следующий же день после завершения чтения, но так уж захотелось. Пробегусь по основным недостаткам.

Очень сумбурное действие, всё происходит очень быстро. Откуда-то взялся наглый Тейбер (полкниги перерыла во время просмотра, не нашла такого; возможно, он где-то упоминается, и всё).

Атмосферы, которую ощущала во время чтения я, нет: ни в начале, ни в конце. Почти не ощущаются перемены.

Макмерфи добился только того, что Вождь выбил окно, а ведь это не так! Характер у Макмерфи слегка изменили, и получилось, что уголовник пришёл в психушку балагурить.

Удивительное дело-2. Не так задела меня книга, как задела её экранизация. Меня просто распирало от желания доказывать каждому встречному, что режиссёр налажал. К сожалению, не получается у меня воспринимать фильм как что-то отдельное, самостоятельное.

Зацепили в нём только два эпизода, и оба связаны с Вождём.

Спойлер (раскрытие сюжета)

Источник: https://fantlab.ru/work229206

Кен Кизи — Над кукушкиным гнездом

Роман Кена Кизи (1935–2001) «Над кукушкиным гнездом» уже четыре десятилетия остается бестселлером. Только в США его тираж превысил 10 миллионов экземпляров. Роман переведен на многие языки мира.

Это просто чудесная книга, рассказанная глазами немого и безумного индейца, живущего, как и все остальные герои, в психиатрической больнице.

Не менее знаменитым, чем книга, стал кинофильм, снятый Милошем Форманом, награжденный пятью Оскарами.

Кен Кизи

Над кукушкиным гнездом

Вику Ловеллу, который сказал мне, что драконов не бывает, а потом привел в их логово.

…Кто из дому, кто в дом,

кто над кукушкиным гнездом.

Считалка.

Они там.

Черные в белых костюмах, встали раньше меня, справят половую нужду в коридоре и подотрут, пока я их не накрыл.

Подтирают, когда я выхожу из спальни: трое, угрюмы, злы на все — на утро, на этот дом, на тех, при ком работают. Когда злы, на глаза им не попадайся. Пробираюсь по стеночке в парусиновых туфлях, тихо, как мышь, но их специальная аппаратура засекает мой страх: поднимают головы, все трое разом, глаза горят на черных лицах, как лампы в старом приемнике.

— Вон он, вождь. Главный вождь, ребята. Вождь швабра. Поди-ка, вождек.

Суют мне тряпку, показывают, где сегодня мыть, и я иду. Один огрел меня сзади по ногам щеткой: шевелись.

— Вишь, забегал. Такой длинный, яблоко у меня с головы зубами может взять, а слушается, как ребенок.

Смеются, потом слышу, шепчутся у меня за спиной, головы составили. Гудят черные машины, гудят ненавистью, смертью, другими больничными секретами.

Когда я рядом, все равно не побеспокоятся говорить потише о своих злых секретах — думают, я глухонемой. И все так думают. Хоть тут хватило хитрости их обмануть.

Если чем помогала мне в этой грязной жизни половина индейской крови, то помогала быть хитрым, все годы помогала.

Мою пол перед дверью отделения, снаружи вставляют ключ, и я понимаю, что это старшая сестра: мягко, быстро, послушно поддается ключу замок; давно она орудует этими ключами.

С волной холодного воздуха она проскальзывает в коридор, запирает за собой, и я вижу, как проезжают напоследок ее пальцы по шлифованной стали — ногти того же цвета, что губы. Оранжевые прямо. Как жало паяльника.

Горячий цвет или холодный, даже не поймешь, когда они тебя трогают.

У нее плетеная сумка вроде тех, какими торгует у горячего августовского шоссе племя ампква, — формой похожа на ящик для инструментов, с пеньковой ручкой. Сколько лет я здесь, столько у нее эта сумка.

Плетение редкое, я вижу, что внутри: ни помады, ни пудреницы, никакого женского барахла, только колесики, шестерни, зубчатки, отполированные до блеска, крохотные пилюли белеют, будто фарфоровые, иголки, пинцеты, часовые щипчики, мотки медной проволоки.

Проходит мимо меня, кивает. Я утаскиваюсь следом за шваброй к стене, улыбаюсь и, чтобы понадежней обмануть ее аппаратуру, прячу глаза — когда глаза закрыты, в тебе труднее разобраться.

В потемках она идет мимо меня, слышу, как стучат ее резиновые каблуки по плитке и брякает в сумке добро при каждом шаге. Шагает деревянно.

Когда открываю глаза, она уже в глубине коридора заворачивает в стеклянный сестринский пост — просидит там весь день за столом, восемь часов будет глядеть через окно и записывать, что творится в дневной палате. Лицо у нее спокойное и довольное перед этим делом.

И вдруг… Она заметила черных санитаров. Они все еще рядышком, шепчутся. Не слышали, как она вошла в отделение. Теперь почувствовали ее злой взгляд, но поздно. Хватило ума собраться и лясы точить перед самым ее приходом. Их лица отскакивают в разные стороны, смущенные.

Она, пригнувшись, двинула на них — они попались в конце коридора. Она знает, про что они толковали, и, видно, себя не помнит от ярости. В клочья разорвет черных паразитов, до того разъярилась.

Она раздувается, раздувается — белая форма вот-вот лопнет на спине — и выдвигает руки так, что может обхватить всю троицу раз пять-шесть. Оглядывается, крутанув громадной головой.

Никого не видать, только вечный швабра — Бромден, индеец-полукровка, прячется за своей шваброй и не может позвать на помощь, потому что немой.

И она дает себе волю: накрашенная улыбка искривилась, превратилась в оскал, а сама она раздувается все больше, больше, она уже размером с трактор, такая большая, что слышу запах механизмов у нее внутри — вроде того, как пахнет мотор при перегрузке. Затаив дыхание, думаю: ну все, на этот раз они не остановятся. На этот раз они нагонят ненависть до такого напряжения, что опомниться не успеют — разорвут друг друга в клочья!

  • Но только она начала сгребать этими раздвижными руками черных санитаров, а они потрошить ей брюхо ручками швабр, как из спален выходят больные посмотреть, что там за базар, и она принимает прежний вид, чтобы не увидели ее в натуральном жутком обличье. Пока больные протерли глаза, пока кое-как разглядели спросонок, из-за чего шум, перед ними опять всего лишь старшая сестра, как всегда спокойная, сдержанная, и с улыбкой говорит санитарам, что не стоит собираться кучкой и болтать, ведь сегодня понедельник, первое утро рабочей недели, столько дел…
  • — …Понимаете, понедельник, утро…
  • — Да, мисс Гнусен…
  • — …А у нас столько назначений на это утро… Так что если у вас нет особой надобности стоять здесь вместе и беседовать…
  • — Да, мисс Гнусен…

Замолкла, кивнула больным, которые собрались вокруг и смотрят красными, опухшими со сна глазами. Кивнула каждому в отдельности. Четким, автоматическим движением.

Лицо у нее гладкое, выверенное, точной выработки, как у дорогой куклы, — кожа будто эмаль телесного цвета, бело-кремовая, ясные голубые глаза, короткий носик с маленькими розовыми ноздрями, все в лад, кроме цвета губ и ногтей да еще размера груди.

Где-то ошиблись при сборке, поставили такие большие женские груди на совершенное во всем остальном устройство, и видно, как она этим огорчена.

Больные еще стоят, хотят узнать, из-за чего она напала на санитаров; тогда она вспоминает, что видела меня, и говорит:

— Поскольку сегодня понедельник, давайте-ка для разгона раньше всего побреем бедного мистера Бромдена и тем, может быть, избежим обычных… Э-э… Беспорядков — ведь после завтрака в комнате для бритья у нас будет столпотворение.

Пока они оборачиваются ко мне, я ныряю обратно в чулан для тряпок, захлопываю дочерна дверь, перестаю дышать. Хуже нет, когда тебя бреют до завтрака.

Если успел пожевать, ты не такой слабый и не такой сонный, и этим гадам, которые работают в комбинате, сложно подобраться к тебе с какой-нибудь из своих машинок.

Но если до завтрака бреют — а она такое устраивала, — в половине седьмого, в комнате с белыми стенами и белыми раковинами, с длинными люминесцентными трубками в потолке, чтобы теней не было, и лица всюду вокруг тебя кричат, запертые за зеркалами, — что ты тогда можешь против ихней машинки?

Схоронился в чулане для тряпок, слушаю, сердце стучит в темноте, и стараюсь не испугаться, стараюсь отогнать мысли подальше отсюда, подумать и вспомнить что-нибудь про наш поселок и большую реку Колумбию, вспоминаю, как в тот раз, ох, мы с папой охотились на птиц в кедровнике под даллзом… Но всякий раз, когда стараюсь загнать мысли в прошлое, укрыться там, близкий страх все равно просачивается сквозь воспоминания. Чувствую, что идет по коридору маленький черный санитар, принюхиваясь к моему страху. Он раздувает ноздри черными воронками, вертит большой башкой туда и сюда, нюхает, втягивает страх со всего отделения. Почуял меня, слышу его сопение. Не знает, где я спрятался, но чует, нюхом ищет. Замираю…

(Папа говорит мне: замри; говорит, что собака почуяла птицу, где-то рядом. Мы одолжили пойнтера у одного человека в даллз-сити.

Наши поселковые псы — бесполезные дворняги, говорит папа, рыбью требуху едят, низкий класс; а у этой собаки — у ней инстинкт! Я ничего не говорю, но уже вижу в кедровом подросте птицу — съежилась серым комком перьев. Собака бегает внизу кругами — запах повсюду, не понять уже откуда.

Птица замерла, и покуда так, ей ничего не грозит. Она держится стойко, но собака кружит и нюхает, все громче и ближе. И вот птица поднялась, расправив перья, и вылетает из кедра прямо на папину дробь.)

Не успел я отбежать и на десять шагов, как маленький санитар и один из больших ловят меня и волокут в комнату для бритья. Я не шумлю, не сопротивляюсь. Закричишь — тебе же хуже. Сдерживаю крик. Сдерживаю, пока они не добираются до висков. До сих пор я не знал, может это и вправду бритва, а не какая-нибудь из их подменных машинок, но когда они добрались до висков, уже не могу сдержаться.

Какая тут воля, когда добрались до висков. Тут… Кнопку нажали: воздушная тревога! Воздушная тревога! — И включает она меня на такую громкость, что звука уже будто нет, все орут на меня из-за стеклянной стены, заткнув уши, лица в говорильной круговерти, но изо ртов ни звука. Мой шум впитывает все шумы.

Опять включают туманную машину, и она снежит на меня холодным и белым, как снятое молоко, так густо, что мог бы в нем спрятаться, если бы меня не держали. В тумане не вижу на десять сантиметров и сквозь вой слышу только старшую сестру, как она с гиканьем ломит по коридору, сшибая с дороги больных плетеной сумкой. Слышу ее поступь, но крик оборвать не могу. Кричу, пока она не подошла.

Двое держат меня, а она вбила мне в рот плетеную сумку со всем добром и пропихивает глубже ручкой швабры.

Источник: https://mybrary.ru/books/proza/klassicheskaja-proza/137217-ken-kizi-nad-kukushkinym-gnezdom.html

Кен Кизи — Над кукушкиным гнездом

Прочитав новую для себя книгу «Над кукушкиным гнездом», я пополнила клад своей любимой литературы.

Нельзя назвать это произведение обычным, ординарным, скучным. Никак. В самом начале чтения интерес начинает захватывать тебя и все с большей, нарастающей силой поглощает полностью.

Невообразимо печальной можно назвать эту историю, историю о том, как безжалостно губит система контроля ( в книге «комбинат») любого, кто не желает поддаваться. На протяжении всей книги можно наблюдать, как происходит превращение главного героя(того, от кого ведется рассказ) в «большого» человека из «маленького».

Путь преодоления всеобще поглощающего тумана, заставляющего чувствовать себя слабым ничтожным, даже не человеком.

Но благодаря самому буйному персонажу из всей книги — Макмерфи, не только сам рассказчик, но и другие пациенты понимают, что никто кроме них не способен ослабить волю человека, что он сам воссоздает в себе свободу.

Как же можно это сделать? Ведь везде снуют санитары, а старшая сестра следит за выполнением — перевыполнением порядка не только в отделении, но и в твоей голове, препараты не дают ощущать трезвость разума, и из чувств присутствует только одно — спокойствие.

Но в итоге, в безмолвной борьбе, персонажи под предводительством Рэндла находят средство, защищающее их от гниения собственной личности. Казалось, что может разрушить столь прочную оболочку страха перед самим собой и внешним миром? Ответ прост: смех.

Да, возможно это не есть та самая вакцина, способная спасти всех и вся от напасти жестоко настроенного мира, но именно смех, созданный в компании сблизившихся людей, искренний, простодушный способен спасти тебя. Это своеобразный витамин для прозрения, отрезвления или же попросту пробуждения волевых мыслей.

Смех, рожденный друзьями может помочь ощутить себя сильнее, научиться полюбить себя, понять свои возможности, и наконец, перестать бояться.

Но, к сожалению, в каждой борьбе есть жертвы. Психиатрическая больница предстоит в роли поля битвы, и в начале здесь царила идеальная иерархия, созданная старшей сестрой со всегда накрахмаленной улыбкой. В конце же войны, выиграв ее, человек, который никогда не причислял себя к «способным к подчинению», пал. Пал, но не проиграл войну.

Читайте также:  Краткое содержание гаршин сказка о жабе и розе за 2 минуты пересказ сюжета

Хотя противника — старшую сестру назвать проигравшей нельзя тоже. Ибо война не закончилась, она всегда состояла из бесконечного порядка битв, которые можно было выиграть , и оставить себя победителем внутри, но никогда не закончить войну.

На место воевавших всегда приходят другие, по-новому и по-своему продолжая нескончаемый ход войны за собственное Я.

Источник: https://KnigoPoisk.org/books/ken_kizi_nad_kukushkinym_gnezdom

Краткое содержание романа Кен Кизи Пролетая над гнездом кукушки в сокращении для читательского дневника — *Общие критические статьи

Кен Кизи – американский писатель. Широко известен в литературе благодаря всего одному роману. Книга «Пролетая над гнездом кукушки», увидевшая свет в 1962 году, стала культовой не только для битников и хиппи, но и для всего поколения 60-х. Самого же автора считают идеологом и наставником всего движения хиппи.

Конечно, Кизи можно ругать за его образ жизни, обвинять в популяризации ЛСД, но отрицать его талант было бы глупо. И даже после краха культуры хиппи, хотя и прошло немало времени, его книга все так же волнует многих из нас.

Может быть, интерес не убавляется и благодаря одноименному фильму талантливого режиссера и сценариста Милоша Формана, вышедшему в 1975 году, даже, несмотря на то, что автор романа весьма критиковал эту работу.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Как стать экспертом?

Сегодня роман «Пролетая над гнездом кукушки» переведен на многие языки мира (на русском языке имеет несколько вариантов перевода) и является классикой литературы. Его даже можно назвать культовым. Книга входит в список ста лучших произведений 1923-2005 гг. на английском языке (рейтинг, составленный журналом «Тайм»).

Свое произведение Кизи посвятил Вику Ловеллу, аспиранту-психологу, по совету которого устроился работать ночным санитаром в психиатрическое отделение госпиталя для ветеранов в Менло-Парке, чтобы работать над книгой «Зоопарк».

Но, вместо этого, к нему и пришла идея другого романа, «Пролетая над гнездом кукушки», настолько его заинтересовала жизнь пациентов в этом отделении. Собственно, с них он и написал своих героев. В госпитале проводили эксперименты, изучая воздействие разного рода психотропных веществ на человека.

И многие главы своего романа Кен Кизи создал, испытывая на себе эти вещества.

Прежде чем перейти к анализу романа, стоит разобрать само название. Обычно его смысл объясняют в одном ключе, ассоциируя героев романа с птенцами кукушки, которой наплевать на свое потомство. Кукушкой при этом является, соответственно, старшая сестра, мисс Гнусен (в другом переводе Ретчед).

Такое толкование имеет место быть, но я бы не стала этого утверждать. Мисс Гнусен, в отличие от кукушки, держит своих «птенцов» всегда при себе. Да и у кукушки вовсе нет гнезда.

Разве это книга о том, чего на самом деле не существует? Намного лучше мы поймем замысел автора, если посмотрим на английский эквивалент названия — «One Flew Over the Cuckoo's Nest».

С английского языка слово «cuckoo» переводится не только как «кукушка», но также и как «сумасшедший», а «cuckoo's nest» — дурдом. Может быть, можно более глубоко заглянуть в смысл названия, но я предлагаю остановиться на этом.

Место действия в романе – сейлемская психиатрическая клиника. Рассказчиком является пациент Бромден, известный также как Вождь швабра (первая часть прозвища дана ему, т.к. он наполовину индеец, вторая – т.к. санитары заставляют его делать свою работу), который притворяется глухонемым. Он очень метко называет эту больницу «Комбинат».

Это действительно большая система, призванная подавлять в человеке его собственное я, подчиняя себе всех и абсолютно не щадя противостоящих ей. В своей жизни до больницы Вождь уже наблюдал комбинат в действии, но тогда он еще был сильным человеком. По самому своему происхождению ему было не суждено вписаться в эту «цивилизацию».

Он прекрасно осознавал, что его сознание пытаются поработить, включить его в систему. Постепенно Вождь стал слабеть. Он видел, как сломался его отец, когда мать продала землю их племени белым. Теперь у него не осталось никого, кто бы мог поддержать. Более того, его просто перестали замечать.

Не в силах докричаться до общества, Вождь выбрал молчание и стал хроником в психиатрической клинике. Он стал жить воспоминаниями о своих детстве и молодости. Очень горько видеть физически могучего человека с сутью кролика. Но его слабость это всего лишь самовнушение.

Хотя бы потому, что слабый человек не переживет испытаний электрошоком, оставаясь при этом абсолютно вменяемым. Я бы могла назвать только его главным героем, но слишком уж харизматичен Рендл Патрик Макмерфи (Стоит заметить, у Кизи был приятель по фамилии Макмертри.

Может быть, это созвучие не является всего лишь случайностью, хотя этот образ близок самому Кизи). Встреча с ним дает индейцу Бромдену рост, возрождает его. И только с ним он наконец-то решается заговорить.

Этот человек был переведен в больницу из тюрьмы, изображая психическое расстройство, чтобы избежать каторжных работ. Возможно, он и есть самый «ненормальный» в этой больнице. Может потому что он здесь единственный, кто не боится быть самим собой. Он настоящий бунтарь, он воплощение свободы. Рендл с ходу начинает громить все, что мешает этой свободе.

Он продолжает наслаждаться жизнью, даже будучи отрезанным от всех ее благ и возможностей. Этому он учит и остальных. И не просто учит, а фактически заражает этой идеей, избавляя многих от существующих комплексов и страхов. Он живет не чувствуя этой ограды, которая окружает его.

Если он пожелает, то будет играть в карты на деньги, смотреть бейсбольный матч, рыбачить в открытом море, создать свою баскетбольную команду, и даже устроить вечеринку с проститутками прямо в отделении. Он борец со скукой. С его появлением в отделении впервые за много лет узнают, что такое настоящий смех, узнают, что смех это реальная сила.

И Рендл делится с ними этой силой, постепенно «исцеляя» их. Многие его шутки и проделки заставляют и читателя широко улыбаться. Сам образ его зачастую и комичен. Это супергерой облаченный в большие семейники с белыми китами. Но все, что он делает, это не просто школьные проделки. Мы не можем это только так воспринимать.

Первая его шутка – и мы уже слышим треск фундамента Комбината. Сначала все бояться даже взглянуть на него, но вот появляется все больше и больше сторонников. Макмерфи будет играть с огнем, но он никогда не станет конформистом.

Остальные пациенты клиники выглядят абсолютно психически вменяемыми. Кизи, во время своей работы в госпитале, часто общался с пациентами и не видел в них ничего ненормального. Они просто не вписывались в общие нормы, которые диктовало общество. Этот же мы видим и в романе.

Да, их можно назвать душевнобольными, так как у них полно проблем в общении с внешним миром, но в остальном они совершенно здоровы. Просто они также попали под молот комбината. Их заставили признать себя неполноценными, причем это сделали самые близкие для них люди, вот что самое ужасное. Родственники и друзья отвергли их.

И что, по сути, включает в себя понятие «нормальность»? Границы весьма и весьма размыты. Глядя на пациентов Сейлемской больницы, можно сделать вывод, что все наше общество является сумасшедшим. Исходя из критериев, по которым они отнесли себя к той категории, нормальных людей просто не бывает.

Прочитав книгу мы не увидим психов, но мы увидим то, что сводит людей с ума.

Так или иначе, но практически все пациенты пребывают в больнице на добровольной основе. Этот факт до глубины души поражает Макмерфи. В его голове не укладывается, каким образом можно отказываться от свободы, бояться ее, ведь именно этого не хватает всем этим людям.

Одновременно с этим они все же мечтают набраться храбрости, сил и стать абсолютно свободными: от страхов, комплексов, чужого мнения, давления общества. Макмерфи сравнивает их с курицами, которые заклевывают себе подобных, завидев на них пятна крови.

Мистер Хардинг же называет всех находящихся во власти мисс Гнусен кроликами. Он прекрасно осознает свое положение здесь. Но при этом он говорит о том, что кроликом он был всегда, находись он здесь или в каком-либо другом месте. Он просто не может свыкнуться с этим положением, адаптироваться к нему.

Этим он и объясняет проживание в больнице по собственной воле подобных ему людей.

Оппонентом Макмерфи в его борьбе с этой системой выступает мисс Гнусен. Кизи делает ее настоящим воплощением зла, с неизменной улыбкой на лице превращающим людей в ничтожество. Даже описание внешности лишает ее человечности, делает ее омерзительной: странный цвет волос, оранжевые ногти, чересчур огромная грудь, бесцветные глаза.

Как мы понимаем из книги, личной жизни у нее нет, и она самоутверждается за счет манипулирования персоналом и пациентами отделения, которое возглавляет.

Она заставляет пациентов пить какие-то непонятные таблетки (и лучше уж самому согласиться принять их), писать доносы друг на друга, унижать, обсуждая при всех подробности личной жизни. Ее методы лечения чудовищны. Ее отделение это тоталитаризм в миниатюре.

Стоит пациенту обернуться, и он увидит пристальный взгляд старшей сестры, пробирающий его до костей, даже через стекло ее кабинета. Вместо того чтобы помогать пациентам вернуться к жизни в обществе, она только усугубляет ситуацию. Она привыкла к порядку, установленному ей и работающему бесперебойно годами.

И она сделает все, что угодно, чтобы такой пациент как Макмерфи не расстроил этот механизм. Но я бы не стала так возвышать значение этой героини, т.к. она лишь отдельный элемент это системы, причем из мелких. И она до мозга костей уверена, что совершает благо и приносит добро.

Вначале это противостояние Гнусен и Макмерфи является весьма забавным. Но постепенно вся веселость сходит на нет. Становится как-то жутко тоскливо. Мы видим, как постепенно одна за одной рвутся струны на Макмерфи. Ему дают понять, что его дальнейшее пребывание в лечебнице целиком и полностью зависит от старшей сестры.

И это время длиной данного ему тюремного срока не ограничится. Рендл на время затихает, но все же, любовь к свободе не дает ему до конца примириться с комбинатом. И в итоге он не убегает из больницы, а делает финальную попытку прекратить власть мисс Гнусен, которая заканчивается для него весьма трагично.

После вечеринки, которую Макмерфи устроил прямо в отделении, подкупив санитара, старшая сестра оказывает сильное эмоциональное давление на пациента Билли Биббита, и без того абсолютно неуверенного в себе молодого человека. Окончательно запуганный тем, что о происшедшем узнает его мать, Билли выдает зачинщика веселья и кончает жизнь самоубийством.

Это становится последней каплей для Макмерфи. Он в ярости набрасывается на сестру и начинает ее душить. Теперь его уже ничто не спасет от лоботомии. И вот, он, Рендл Патрик Макмерфи, такой сильный и непобедимый на первый взгляд, становится овощем. Но для обитателей сейлемской лечебницы он навсегда останется героем.

Даже когда его видят после операции в инвалидном кресле, они принимают его за хорошо сделанную куклу. Мы конечно не будем считать их столь наивными, но таким образом они просто приободряют себя. Этому их научил Макмерфи. Ведь «надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведёт тебя с ума».

Бромден, не в силах смириться со случившимся, убивает Мака. Он не желает, чтобы Гнусен отхватила себе такой трофей. Наконец-то Вождь осознает всю нелепость своей жизни в клинике и сбегает.

Итак, Макмерфи уходит со сцены, но это не значит, что победила сестра. Многие говорят о том, что он никому не помог, никого не спас. Но это совсем не так. Режим Гнусен бесповоротно разваливается.

Пациенты больше не признают ее власти. Но Кизи не оставляет нам иллюзий, мы прекрасно понимаем что это только победа в одном сражении, а битва продолжается. А жертвы, без них не обходится ни одна война.

Можно сказать, что символом системы в книге является тяжеленный пульт управления, который на спор пробует поднять Макмерфи. Он терпит поражение, но все же попытаться стоило. И конец книги, когда Вождь поднимает пульт, дает нам надежду на то, что изменить систему все-таки под силу человеку.

И даже если вы не поднимите, то попробовать просто необходимо. Да, систему усилиями лишь одного человека просто так не разрушить. Но пошатнуть это уже что-то.

Мы должны понять, что вся трагедия не в существовании Комбината, а в это покорности людей, которые добровольно отправляются в эту мясорубку.

В романе Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки» есть все: и юмор, и вызов на эмоции, и мощный толчок к размышлениям. Я не могу утверждать, что книгу примут все, без исключения.

Но это действительно стоит прочитать. Кизи открывает нам глаза на то, с чем сам боролся всю свою жизнь, и только этот факт уже не делает его голословным.

Нужна ли нам свобода, если мы так ее боимся? Давайте решать.

Краткое содержание подготовила для Вас Strange

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id2700

Источник: https://www.kritika24.ru/page.php?id=2700

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector