Краткое содержание куприн штабс-капитан рыбников за 2 минуты пересказ сюжета

Гранатовый браслет

Краткое содержание повести

Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, уже какое-то время жила вместе с мужем на даче, потому что шел ремонт их городской квартиры. Сегодня был день её именин, а потому должны были приехать гости.

Первой появилась сестра Веры — Анна Николаевна Фриессе, бывшая замужем за очень богатым и очень глупым человеком, который ничего не делал, но числился при каком-то благотворительном обществе и имел звание камер-юнкера. Должен приехать дедушка, генерал Аносов, которого сестры очень любят.

Гости стали съезжаться после пяти часов. Среди них знаменитая пианистка Женни Рейтер, подруга княгини Веры по Смольному институту, муж Анны привез с собой профессора Спешникова и местного вице-губернатора фон Зекка. С князем Василием Львовичем приезжает его вдовая сестра Людмила Львовна.

Обед проходит очень весело, все давно и хорошо знакомы друг с другом.

Вера Николаевна вдруг заметила, что гостей — тринадцать. Это её немного испугало. Все сели играть в покер. Вере играть не хотелось, и она направилась было на террасу, где накрывали к чаю, когда её с несколько таинственным видом поманила из гостиной горничная. Она вручила ей пакет, который полчаса назад принес посыльный.

Вера раскрыла пакет — под бумагой оказался небольшой ювелирный футляр красного плюша. В нем был овальный золотой браслет, а внутри его — бережно сложенная записка. Она развернула её. Почерк показался ей знакомым. Она, отложив записку, решила посмотреть сначала браслет.

«Он был золотой, низкопробный, очень толстый, но дутый и с наружной стороны весь сплошь покрытый небольшими старинными, плохо отшлифованными гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то старинный маленький зеленый камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов, каждый величиной с горошину.

Когда Вера случайным движением удачно повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них, глубоко под их гладкой яйцевидной поверхностью, вдруг загорелись прелестные густо-красные живые огни». Затем она прочла строки, написанные мелко, великолепно-каллиграфическим почерком. Это было поздравление с днем Ангела.

Автор сообщал, что этот браслет принадлежал его прабабке, затем его носила его покойная матушка. Камешек посередине — это весьма редкий сорт граната — зеленый гранат.

Дальше он писал: «По старинному преданию, сохранившемуся в нашей семье, он имеет свойство сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжелые мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти… Умоляю Вас не гневаться на меня.

Я краснею при воспоминании о моей дерзости семь лет тому назад, когда Вам, барышне, я осмеливался писать глупые и дикие письма и даже ожидать ответа на них. Теперь во мне осталось только благоговение, вечное преклонение и рабская преданность…» «Показать Васе или не показать? И если показать — то когда? Сейчас или после гостей? Нет, уж лучше после — теперь не только этот несчастный будет смешон, но и я вместе с ним», — раздумывала Вера и не могла отвести глаз от пяти алых кровавых огней, дрожавших внутри пяти гранатов.

Между тем вечер шел своим чередом. Князь Василий Львович показывал своей сестре, Аносову и шурину домашний юмористический альбом с собственноручными рисунками. Их смех привлек всех остальных. Там была повесть: «Княгиня Вера и влюбленный телеграфист».

«Лучше не нужно», — сказала Вера, тихо дотронувшись до плеча мужа. Но тот или не расслышал, или не придал значения. Он юмористически пересказывает старые письма человека, влюбленного в Веру. Тот писал их, когда она ещё не была замужем. Автора князь Василий называет телеграфистом. Муж все говорит и говорит…

«Господа, кто хочет чаю?» — спросила Вера Николаевна.

Генерал Аносов рассказывает крестницам о любви, которая у него была в молодости в Болгарии с одной болгарочкой. Когда же войскам пришло время уходить, они дали друг другу клятву в вечной взаимной любви и простились навсегда.

«И все?» — спросила разочарованно Людмила Львовна. Позже, когда гости почти все разошлись, Вера, провожая дедушку, тихо сказала мужу: «Поди посмотри… там у меня в столе, в ящичке, лежит красный футляр, а в нем письмо.

Прочитай его».

Было так темно, что приходилось ощупью ногами отыскивать дорогу. Генерал вел под руку Веру. «Смешная эта Людмила Львовна, — вдруг заговорил он, точно продолжая вслух течение своих мыслей. — А я хочу сказать, что люди в наше время разучились любить. Не вижу настоящей любви.

Да и в мое время не видел!» Женитьба, по его мнению, ничего не значит. «Возьмите хоть нас с Васей. Разве можно назвать наш брак несчастливым?» — спросила Вера. Аносов долго молчал. Потом протянул неохотно: «Ну, хорошо… скажем — исключение».

Почему люди женятся? Что до женщин, то боятся остаться в девках, хотят быть хозяйкой, дамой, самостоятельной… У мужчин другие мотивы. Усталость от холостой жизни, от беспорядка в доме, от трактирных обедов… Опять же, мысль о детях… Бывают иногда и мысли о приданом.

А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? «Постой, постой, Вера, ты мне сейчас опять хочешь про твоего Васю? Право же, я его люблю. Он хороший парень. Почем знать, может быть, будущее и покажет его любовь в свете большой красоты. Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией.

Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны её касаться». «Вы видели когда-нибудь такую любовь, дедушка?» «Нет, — ответил старик решительно. — Я, правда, знаю два случая похожих…

В одном полку нашей дивизии… была жена полкового командира… Костлявая, рыжая, худющая… Вдобавок, морфинистка. И вот однажды, осенью, присылают к ним в полк новоиспеченного прапорщика… только что из военного училища. Через месяц эта старая лошадь совсем овладела им. Он паж, он слуга, он раб… К рождеству он ей уже надоел.

Она вернулась к одной из своих прежних… пассий. А он не мог. Ходит за ней, как привидение. Измучился весь, исхудал, почернел… И вот однажды весной устроили они в полку какую-то маевку или пикник… Обратно возвращались ночью пешком по полотну железной дороги. Вдруг навстречу им идет товарный поезд…

она вдруг шепчет на ухо прапорщику: «Вы все говорите, что любите меня. А ведь, если я вам прикажу — вы, наверное, под поезд не броситесь». А он, ни слова не ответив, бегом — и под поезд. Он-то, говорят, верно рассчитал… так бы его аккуратно пополам и перерезало. Но какой-то идиот вздумал его удерживать и отталкивать. Да не осилил.

Прапорщик, как уцепился руками за рельсы, так ему обе кисти и оттяпало… И пропал человек… самым подлым образом…»

Генерал рассказывает ещё один случай.

Когда полк отправлялся на войну и уже поезд тронулся, жена громко крикнула мужу: «Помни же, береги Володю [своего любовника]! Если что-нибудь с ним случится — уйду из дома и никогда не вернусь. И детей заберу».

На фронте этот капитан, храбрый солдат, ухаживал за этим трусом и лодырем Вишняковым, как нянька, как мать. Все обрадовались, когда узнали, что Вишняков скончался в госпитале от тифа…

Генерал спрашивает Веру, что это за история с телеграфистом. Вера рассказала подробно о каком-то безумце, который начал преследовать её своею любовью ещё за два года до её замужества. Она его ни разу не видела и не знает его фамилии. Подписывался он Г. С. Ж.

Однажды обмолвился, что служит в каком-то казенном учреждении маленьким чиновником, — о телеграфе он не упоминал ни слова. Наверное, он постоянно следил за ней, потому что в своих письмах точно указывал, где она бывала по вечерам… и как была одета.

Сначала его письма были несколько вульгарны, хотя и вполне целомудренны. Но однажды Вера написала ему, чтобы он больше ей не надоедал. С тех пор он стал ограничиваться поздравлениями по праздникам. Княгиня Вера рассказала о браслете и о странном письме своего таинственного обожателя. «Да-а, — протянул генерал наконец.

— Может быть, это просто ненормальный малый… а… может быть, твой жизненный путь, Верочка, пересекла именно такая любовь…»

Брат Веры Николай и Василий Львович обеспокоены тем, что неизвестный похвастается кому-нибудь, что от него принимает подарки княгиня Вера Николаевна Шеина, пришлет потом ещё что-нибудь, затем сядет за растрату, а князья Шеины будут вызваны как свидетели… Решили, что его надо разыскать, вернуть браслет и прочесть нотацию. «Мне почему-то стало жалко этого несчастного», — нерешительно сказала Вера.

Муж и брат Веры находят нужную квартиру на восьмом этаже, поднявшись по грязной, заплеванной лестнице. Обитатель комнаты Желтков был человек «очень бледный, с нежным девичьим лицом, с голубыми глазами и упрямым детским подбородком с ямочкой посредине; лет ему, должно быть, было около тридцати, тридцати пяти».

Он молча принимает обратно свой браслет, извиняется за свое поведение. Узнав, что господа собирались обращаться к помощи власти, Желтков рассмеялся, сел на диван и закурил. «Сейчас настала самая тяжелая минута в моей жизни. И я должен, князь, говорить с вами вне всяких условностей… Вы меня выслушаете?» «Слушаю» , — сказал Шеин.

Желтков говорит, что любит жену Шеина. Ему трудно это сказать, но семь лет безнадежной и вежливой любви дают ему это право. Он знает, что не в силах разлюбить её никогда. Оборвать это его чувство они не могут ничем, разве что смертью. Желтков просит позволения поговорить по телефону с княгиней Верой Николаевной.

Он передаст им содержание разговора.

Он вернулся через десять минут. Глаза его блестели и были глубоки, как будто наполнены непролитыми слезами. «Я готов, — сказал он, — и завтра вы обо мне ничего не услышите. Я как будто бы умер для вас.

Но одно условие — это я вам говорю, князь Василий Львович, — видите ли, я растратил казенные деньги, и мне как-никак приходится из этого города бежать.

Вы позволите мне написать ещё последнее письмо княгине Вере Николаевне?» Шеин разрешает.

Вечером на даче Василий Львович подробно рассказал жене о свидании с Желтковым. Он как будто чувствовал себя обязанным это сделать. Ночью Вера говорит: «Я знаю, что этот человек убьет себя».

Вера никогда не читала газет, но в этот день почему-то развернула как раз тот лист и натолкнулась на тот столбец, где сообщалось о самоубийстве чиновника контрольной палаты Г. С. Желткова. Целый день она ходила по цветнику и по фруктовому саду и думала о человеке, которого она никогда не видела.

Может быть, это и была та настоящая, самоотверженная, истинная любовь, о которой говорил дедушка?

В шесть часов почтальон принес письмо Желткова. Он писал так: «Я не виноват, Вера Николаевна, что Богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам… для меня вся жизнь заключается только в Вас… Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете.

Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою Богу было угодно за что-то меня вознаградить… Уходя, я в восторге говорю: «Да святится имя твое».

Восемь лет тому назад я увидел вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я её люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли…

Читайте также:  Краткое содержание бодлер цветы зла за 2 минуты пересказ сюжета

Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то… сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur № 2, ор. 2… Дай Бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки. Г. С. Ж.».

Вера едет туда, где жил Желтков. Хозяйка квартиры рассказывает, какой это был чудный человек. О браслете она говорит, что перед тем как написать письмо, он пришел к ней и попросил повесить браслет на икону.

Вера входит в комнату, где лежит на столе Желтков: «Глубокая важность была в его закрытых глазах, и губы улыбались блаженно и безмятежно, как будто бы он перед расставаньем с жизнью узнал какую-то глубокую и сладкую тайну, разрешившую всю человеческую его жизнь… Вера… положила ему под шею цветок.

В эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо нее… И, раздвинув в обе стороны волосы на лбу мертвеца, она крепко сжала руками его виски и поцеловала его в холодный, влажный лоб долгим дружеским поцелуем».

Перед уходом Веры хозяйка говорит, что Желтков перед смертью просил, что если какая-нибудь дама придет поглядеть на него, то сказать ей, что у Бетховена самое лучшее произведение… она показала название, написанное на бумажке.

Вернувшись домой поздно, Вера Николаевна обрадовалась, что ни мужа, ни брата нет дома. Зато её ждала Женни Рейтер, и она попросила её сыграть что-нибудь для нее.

Она почти ни одной секунды не сомневалась, что Женни сыграет то самое место из второй сонаты, о котором просил этот мертвец с нелепой фамилией Желтков. Так оно и было. Она узнала с первых же аккордов это произведение. И в уме её слагались слова.

Они так совпадали в её мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами: «Да святится имя твое».

«Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки. Сладкой грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания… Я ухожу один, молча, так угодно было Богу и судьбе. «Да святится имя твое». Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала… И в это время удивительная музыка, будто бы подчиняясь её горю, продолжала:

«Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся. Ты обо мне помнишь? Помнишь? Ты ведь моя единая и последняя любовь. Успокойся, я с тобой.

Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки. Ты обо мне помнишь? Помнишь?.. Вот я чувствую твои слезы. Успокойся. Мне спать так сладко…

» Вера, вся в слезах, говорила: «Нет, нет, он меня простил теперь. Все хорошо».

Источник: https://www.ukrlib.com.ua/kratko-zl/printout.php?id=280&bookid=4

Краткое содержание «Штабс-капитан Рыбников»

Щавинский, сотрудник большой петербургской газеты, познакомился с Рыбниковым в компании известных петербургских репортеров. Убогий и жалкий штабс-капитан ораторствовал, громя бездарное командование и превознося — с некоторой аффектацией — русского солдата.

Понаблюдав за ним, Щавинский заметил некоторую двойственность в его облике. На первый взгляд у него было обыкновенное лицо с курносым носиком, в профиль оно выглядело насмешливым и умным, а в фас — даже высокомерным.

В это время проснулся пьяный поэт Петрухин, уставился мутным взглядом на офицера: «А, японская морда, ты ещё здесь?»

«Японец. Вот на кого он похож», — подумал Щавинский. Эта мысль окрепла, когда Рыбников попытался продемонстрировать раненую ногу: нижнее белье армейского пехотного офицера было изготовлено из прекрасного шелка.

Щавинский нагнулся к штабс-капитану и сказал, что он никакой не Рыбников, а японский военный агент в России. Но тот никак не отреагировал. Журналист даже засомневался: ведь среди уральских и оренбургских казаков много именно таких монгольских, с желтизной, лиц. Но нет, раскосое, скуластое лицо, постоянные поклоны и потирание рук — все это не случайно.

И уже вслух: «Никто в мире не узнает о нашем разговоре, но вы — японец. Вы в безопасности, я не донесу, я восхищен вашим самообладанием». И Щавинский пропел восторженный дифирамб японскому презрению к смерти. Но комплимент не был принят: русский солдатик ничем не хуже. Журналист тогда попробовал задеть его патриотические чувства: японец все-таки азиат, полуобезьяна…

«Верно!» — прокричал на это Рыбников.

Под утро решили продолжить кутеж у «девочек». Клотильда увела Рыбникова на второй этаж.

Через час она присоединилась к компании, неизменно образовывающейся вокруг загадочного их клиента Леньки, связанного, судя по всему, с полицией, и рассказала о странном своем госте, которого прибывшие с ним называли то генералом Ояма, то майором Фукушима.

Они были пьяны и шутили, но Клотильде показалось, что штабс-капитан напоминает ей микадо. Кроме того, её обычные клиенты безобразно грубы.

Ласки же этого немолодого офицера отличались вкрадчивой осторожностью и одновременно окружали атмосферой напряженной, почти звериной страсти, хотя было видно, что он безумно устал. Отдыхая, он погрузился в состояние, похожее на бред, и странные слова побежали с его губ. Среди них она разобрала единственно ей знакомое: банзай!

Через минуту Ленька был на крыльце и тревожными свистками сзывал городовых.

Когда в начале коридора послышались тяжелые шаги многих ног, Рыбников проснулся и, подбежав к двери, повернул ключ, а затем мягким движением вскочил на подоконник и распахнул окно. Женщина с криком ухватила его за руку.

Он вырвался и неловко прыгнул вниз. В то же мгновение дверь рухнула под ударами и Ленька с разбегу прыгнул вслед за ним. Рыбников лежал неподвижно и не сопротивлялся, когда преследователь навалился на него.

Он только прошептал: «Не давите, я сломал себе ногу».

Источник: https://all-the-books.ru/briefly/kuprin-aleksandr-shtabs-kapitan-rybnikov/

Краткое содержание Штабс-капитан Рыбников

А. И. Куприн

Штабс-капитан Рыбников

Щавинский, сотрудник большой петербургской газеты, познакомился с Рыбниковым в компании известных петербургских репортеров. Убогий и жалкий штабс-капитан ораторствовал, громя бездарное командование и превознося – с некоторой аффектацией – русского солдата. Понаблюдав за ним, Щавинский заметил некоторую двойственность в его облике.

На первый взгляд у него было обыкновенное лицо с курносым носиком, в профиль оно выглядело насмешливым и умным, а в фас – даже высокомерным. В это время проснулся пьяный поэт Петрухин, уставился мутным взглядом на офицера: “А, японская морда, ты еще здесь?”

“Японец. Вот на кого он похож”, – подумал Щавинский. Эта мысль окрепла, когда Рыбников попытался продемонстрировать раненую ногу: нижнее белье армейского пехотного офицера было изготовлено из прекрасного шелка.

Щавинский нагнулся к штабс-капитану и сказал, что он никакой не Рыбников, а японский военный агент в России. Но тот никак не отреагировал.

Журналист даже засомневался: ведь среди уральских и оренбургских казаков много именно таких монгольских, с желтизной, лиц. Но нет, раскосое, скуластое лицо, постоянные поклоны и потирание рук – все это не случайно.

И уже вслух: “Никто в мире не узнает о нашем разговоре, но вы – японец.

Вы в безопасности, я не донесу, я восхищен вашим самообладанием”. И Щавинский пропел восторженный дифирамб японскому презрению к смерти. Но комплимент не был принят: русский солдатик ничем не хуже.

Журналист тогда попробовал задеть его патриотические чувства: японец все-таки азиат, полуобезьяна… “Верно!” – прокричал на это Рыбников.

Под утро решили продолжить кутеж у “девочек”. Клотильда увела Рыбникова на второй этаж.

Через час она присоединилась к компании, неизменно образовывающейся вокруг загадочного их клиента Леньки, связанного, судя по всему, с полицией, и рассказала о странном своем госте, которого прибывшие с ним называли то генералом Ояма, то майором Фукушима. Они были пьяны и шутили, но Клотильде показалось, что штабс-капитан напоминает ей микадо. Кроме того, ее обычные клиенты безобразно грубы.

Ласки же этого немолодого офицера отличались вкрадчивой осторожностью и одновременно окружали атмосферой напряженной, почти звериной страсти, хотя было видно, что он безумно устал. Отдыхая, он погрузился в состояние, похожее на бред, и странные слова побежали с его губ. Среди них она разобрала единственно ей знакомое: банзай!

Через минуту Ленька был на крыльце и тревожными свистками сзывал городовых.

Когда в начале коридора послышались тяжелые шаги многих ног, Рыбников проснулся и, подбежав к двери, повернул ключ, а затем мягким движением вскочил на подоконник и распахнул окно. Женщина с криком ухватила его за руку. Он вырвался и неловко прыгнул вниз.

В то же мгновение дверь рухнула под ударами и Ленька с разбегу прыгнул вслед за ним. Рыбников лежал неподвижно и не сопротивлялся, когда преследователь навалился на него. Он только прошептал: “Не давите, я сломал себе ногу”.

(1 votes, average: 5.00

Источник: https://goldsoch.info/kratkoe-soderzhanie-shtabs-kapitan-rybnikov/

Сочинение на тему Анализ рассказала «Штабс-капитан Рыбников» ( : Куприн А. И.)

Рассказ «Штабс-капитан Рыбников» был написан Куприным в 1905 году. По легенде с прототипом своего героя писатель встретился в одном из трактиров Санкт-Петербурга. Армейский офицер, похожий на японца, который в одиночестве пил водку, тут же обратил на себя внимание Куприна.

Однако настоящий штабс-капитан Рыбников оказался вовсе не японцем, а бурятом. Писатель не стал разочаровываться и решил перенести богатство своего воображения на бумагу.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Как стать экспертом?

Так он придумал японского шпиона, который затесался в ряды российской армии. Кстати, настоящему Рыбникову пришлось после публикации рассказывать, что он шпион.

Надо сказать, что Александр Иванович работал репортером в газете и не зря называл себя «репортером жизни». Своих героев он часто видел, как представителя другой культуры. Он активно противопоставлял себя своим героям. При этом психологизм — неизбежная черта практически любого его произведения.

Повествование рассказа «Штабс-капитан Рыбников» осложнено детективным началом. При этом есть элементы новеллы: напряженное повествование, драматизм, быстрый неожиданный финал.

Куприн показывает определенную среду: чиновники, репортеры, представители публичного дома. Для писателей-натуралистов, коим был и Куприн, свойственно описывать человеческие типы, не доводя их до изображения индивидуального.

Например, описание квартирной хозяйки главного героя: «Честная, толстая, сорокапятилетняя женщина, вдова консисторского чиновника».

Про главного героя: «…этот маленький, черномазый, хромой офицер, странно болтливый, растрепанный и не особенно трезвый, одетый в общеармейский мундир со сплошь красным воротником — настоящий тип госпитальной, военно-канцелярской или интендантской крысы».

Александр Иванович использует прием снятия маски с героя. И это происходит постепенно, а кульминации достигает, когда Рыбников попадает в публичный дом. Есть у главного героя и антогонист — фельетонист Щaвинcкий. Именно он пытается разгадать душу капитана, жизнь которого намерено окутывается тайной.

Но все маски Куприн срывает вместе с читателем, попутно раскрывая и внутренний мир героя. Последнюю фразу капитана Рыбникова: «Не давите меня, …., — я сломал себе ногу» — можно расценивать, как его поражение.

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id72573

Источник: https://www.kritika24.ru/page.php?id=72573

Краткое содержание рассказа Куприна «Штабс-капитан Рыбников»

В день, когда становится известно о разгроме японцами русского флота, штабс-капитан Василий Александрович Рыбников получает таинственную телеграмму из Иркутска. Он переселяется в грязноватую привокзальную гостиницу и сразу начинает мотаться по всем присутственным местам Петербурга.

Читайте также:  Краткое содержание топелиус зимняя сказка за 2 минуты пересказ сюжета

Повсюду: на улицах, в ресторанах, в театрах, в вагонах конок, на вокзалах появлялся этот маленький, черномазый, хромой офицер, странно болтливый, растрепанный и не особо трезвый.

Везде он заявляет, что ранен в ногу при Мукденском отступлении, требует пособия и попутно узнает последние новости с русско-японской войны. Периодически Рыбников отсылает в Иркутск телеграммы с разных почтовых отделений.

Владимир Иванович Щавинский, сотрудник большой петербургской газеты, знакомится с Рыбниковым в маленьком темном ресторанчике, где ежедневно собирается веселая компания петербургских газетных репортеров. Убогий и жалкий штабс-капитан ораторствует, громя бездарное командование и превознося — с некоторой аффектацией — русского солдата.

Все у него было обычное, чисто армейское… Но было в нем и что-то совсем особенное, затаенное, … какая-то внутренняя напряженная, нервная сила.

Понаблюдав за ним, Щавинский замечает некоторую двойственность в его облике. Его обычное, с курносым носом лицо в профиль выглядит насмешливым и умным, а в фас — даже высокомерным. Замечает Щавинский и то, что Рыбников не пьян, а только притворяется пьяным.

В это время просыпается пьяный поэт Пеструхин и смотрит мутным взглядом на офицера: «А, японская морда, ты еще здесь?». «Японец. Вот на кого он похож», — решает Щавинский.

Эта мысль крепнет, когда Рыбников пытается продемонстрировать раненую ногу: нижнее белье армейского пехотного офицера изготовлено из прекрасного шелка.

Щавинский, коллекционер «редких и странных проявлений человеческого духа», заинтересовывается Рыбниковым. Журналист начинает всерьез подозревать, что под потрепанным обмундированием штабс-капитана скрывается японский шпион. Раскосое, скуластое лицо, постоянные поклоны и манера потирать руки — все это не случайно.

Каким невообразимым присутствием духа должен обладать этот человек, разыгрывающий… в столице враждебной нации такую злую и верную карикатуру на русского забубенного армейца!

Щавинский хочет подтвердить свои подозрения. Улучив момент, он наклоняется к штабс-капитану и говорит, что тот — японский военный агент в России. Но Рыбников никак не реагирует. Журналист даже начинает сомневаться: ведь среди уральских и оренбургских казаков много именно таких монгольских, с желтизной, лиц.

Шавинский обещает штабс-капитану сохранить его тайну, восхищается его самообладанием и восторгается японским презрением к смерти. Рыбников комплимент не принимает: русский солдатик ничем не хуже. Журналист пытается задеть его патриотические чувства: японец все-таки азиат, полуобезьяна… Рыбников с этим охотно соглашается.

Щавинский снова начинает сомневаться в своих выводах.

Под утро решают продолжить кутеж у «девочек», где Щавинский, словно в шутку, называет Рыбникова именами японских генералов. Клотильда уводит Рыбникова на второй этаж.

Влечение к женщине, подавляемое до сих пор суровой аскетической жизнью, постоянной физической усталостью, напряженной работой ума и воли, внезапно зажглось в нем нестерпимым, опьяняющим пламенем.

Через некоторое время Рыбников засыпает тревожным сном. С его губ срываются слова чужой речи.

Испуганная Клотильда спускается вниз и присоединяется к компании, неизменно образовывающейся вокруг загадочного клиента Леньки, по слухам, связанного с полицией.

Клотильда рассказывает ему о своем странном госте, который говорит во сне по-японски и напоминает ей микадо, о его «странной нежности и страстности».

Ленька осматривает штабс-капитана в дверную щелку и решает действовать. Через минуту он уже стоит на крыльце и тревожными свистками сзывает городовых.

Проснувшись, Рыбников слышит тяжелые шаги в коридоре. По лицу Клотильды он понимает, что ему грозит опасность. Фальшивый штабс-капитан поворачивает ключ в двери, мягким движением вскакивает на подоконник и распахивает окно.

Женщина с криком хватает его за руку. Он вырывается и неловко прыгает вниз. В то же мгновение дверь падает под ударами, и Ленька с разбегу прыгает за ним. Рыбников не сопротивляется, когда преследователь наваливается на него.

Он только просит: «Не давите, я сломал себе ногу».

Краткое содержание рассказа Куприна «Штабс-капитан Рыбников»

  1. Краткое содержание рассказа Куприна «Без заглавия» Летом в деревне снимают комнату муж с женой. Они женаты уже десять лет, у них растет сын лет семи. Жена…
  2. Краткое содержание рассказа Куприна «Барбос и Жулька» Барбос происходит от простой дворняжки и овчарки. Его никогда не моют, не стригут, не расчесывают, а уши пса носят следы…
  3. Краткое содержание рассказа Куприна «Гамбринус» «Гамбринус» — пивная в подвале южного портового города. Каждый вечер много лет подряд здесь играет скрипач Сашка-еврей, веселый, вечно пьяный…
  4. Краткое содержание рассказа Куприна «Белый пудель» По Крыму путешествует маленькая бродячая труппа: шарманщик Мартын Лодыжкин со старой шарманкой, двенадцатилетний мальчик Сергей и белый пудель Арто. В…
  5. Краткое содержание рассказа Куприна «Ю-ю» Если уж слушать, Ника, то слушай внимательно. Звали ее Ю-ю. Просто так. Увидев ее впервые маленьким котенком, молодой человек трех…
  6. Краткое содержание рассказа Куприна «Аль-Исса» За несколько веков до рождества Христова в самом центре Индостана существовал сильный, хотя и немногочисленный народ. Имя его уже изгладилось…
  7. Краткое содержание рассказа Куприна «Анафема» В воскресенье утром протодьякон устраивает голос: смазывает горло, полощет его борной кислотой, дышит паром. Жена подносит ему стакан водки. Мужчина…
  8. Краткое содержание рассказа Куприна «Изумруд» Изумруд — рослая беговая лошадь с ногами и телом безупречных форм. Он живет в конюшне вместе с другими беговыми жеребцами,…
  9. Краткое содержание рассказа Куприна «Блаженный» В маленьком круглом скверике сидят двое мужчин. Вдруг мимо сквера проходит рослый мужчина, который катит инвалидное кресло. В кресле сидит…
  10. Краткое содержание рассказа Куприна «Слон» Шестилетняя девочка Надя болеет, по словам доктора Михаила Петровича, «равнодушием к жизни». Единственное средство ее вылечить — развеселить. Но девочка…
  11. Краткое содержание рассказа Куприна «Тапер» Семья Рудневых, одна из самых безалаберных и гостеприимных московских семей, ждет гостей на елку. Хозяйка дома, Ирина Александровна происходит из…
  12. Краткое содержание рассказа Куприна «Allez!» Аллé! (фр. allez!) — команда в речи артистов цирка, означающая «вперед!», «марш!». Allez! — это первое слово, которое Нора помнит…
  13. Краткое содержание рассказа Куприна «Золотой петух» Недалеко от Парижа летом по утрам поют дрозды и скворцы. Но однажды вместо их пения раздается мощный и звонкий звук….
  14. Краткое содержание рассказа Куприна «Куст сирени» Николай Евграфович Алмазов, молодой небогатый офицер, учится в Академии генерального штаба. Два года подряд он проваливается и, наконец, на третий,…
  15. Краткое содержание рассказа Куприна «Чудесный доктор» Киев. Семейство Мерцаловых уже более года ютится в сыром подвале старого дома. Самый младший ребенок голоден и кричит в своей…
  16. Краткое содержание повести Буссенара «Капитан Сорви-голова» Часть первая. Молокососы Бурская ферма. Военно-полевой суд. Британские офицеры приговаривают к смерти бура Давида Поттера за отравление кавалерийских лошадей. Появившийся…
  17. «Пятнадцатилетний капитан» Верна краткое содержание 29 января 1873 г. шхуна-бриг «Пилигрим», оснащенная для китобойного промысла, выходит в плавание из порта Оклеанда, Новой Зеландии. На борту…
  18. Краткое содержание сказки Цукмайера «Капитан из Кепеника» Капитан фон Шлеттов примеряет новый мундир, заказанный в ателье военного портного, еврея Адольфа Вормсера, в Потсдаме. Это весьма известное в…
  19. Краткое содержание романа Готье «Капитан Фракасс» XVII столетие, время царствования Людовика XIII. В Гаскони, в полуразрушенном замке влачит жалкое существование барон де Сигоньяк, последний отпрыск некогда…
  20. Краткое содержание рассказа Станюковича «Матросик» Ы Двое суток военный клипер выдерживал жестокий ураган в Индийском океане. Наконец буря стихла и опасность миновала. Не спавший двое…

Источник: https://ege-russian.ru/kratkoe-soderzhanie-rasskaza-kuprina-shtabs-kapitan-rybnikov/

Александр Куприн. "Штабс-капитан Рыбников"

Офицеры, поручики, штабс-капитаны… Они входили в русскую литературу, гремя шпорами, с привычным жестом полусогнутой левой руки, придерживающей шашку; они были наездниками, кавалеристами, войну называли «делом». «Я его видел в деле…», – помните? Это Лермонтов говорит устами своего героя Печорина о Грушницком.

Так же как Лермонтов и Толстой, поручик Александр Иванович Куприн вошёл в русскую литературу твёрдой походкой пехотного офицера с отличной строевой выправкой и знанием военного устава. С семи лет он носил мундир. Так сложилась его жизнь.

Вернее, за него её пытались «сложить» возникшие обстоятельства и люди, которые, разумеется, желали добра мальчику, оставшемуся сиротой в младенческом возрасте. Ведь армия – это возможность не только сделать карьеру, но и способ жить «на казённый счёт». Но он всегда знал, что будет писателем, и стал им вопреки обстоятельствам. Его жизнь была удивительна.

Он умел наполнять её событиями. Роль праздного наблюдателя была не для него. Куприн всегда стремился стать участником, а не созерцателем.

Повесть «Хаджи-Мурат» Толстой закончил в1904 году, а рассказ Куприна «Штабс- капитан Рыбников» был опубликован в 1906 году. То есть, эти произведения были представлены на суд читателей с небольшим разрывом во времени.

В каждом из них отражена атмосфера и дух русской армии в разные периоды истории.

Если у Толстого это воспоминания, ретроспектива, войны на Кавказе в пятидесятые годы девятнадцатого столетья, то у Куприна – совсем недавние события Русско-японской войны 1904-1905 годов.

  • Многое из описанного Толстым и Куприным узнаваемо и сегодня: тщеславие и мелкие корыстные интересы военной элиты у Толстого, бестолковость и неорганизованность как армии, так и всего общества во время военных действий у Куприна.
  • «В тот день, когда ужасный разгром русского флота у острова Цусима приближался к концу и когда об этом кровавом торжестве японцев проносились по Европе лишь первые, тревожные, глухие вести, – в этот самый день штабс-капитан Рыбников, живший в безыменном переулке на Песках, получил следующую телеграмму из Иркутска:
  • «Вышлите немедленно листы следите за больным уплатите расходы», – так начинается рассказ Куприна «Штабс-капитан Рыбников».

Сразу становится ясно: перед нами шпионская история. Японский шпион проникает в самое сердце России – Санкт-Петербург, добывает секретные сведения, которые ему никто не отказывается предоставлять.

Более того, каждый чиновник, допущенный к государственным и военным секретам, не особо заморачивается насчёт бдительности и сохранения тайны, для него важно как можно скорее отделаться от назойливого и неприятного визитёра, чтобы не грузить себя новыми хлопотами и – ни в коем случае! – не начать выполнять свои служебные обязанности! Куприн показывает полное отсутствие патриотизма в кругах российской творческой и интеллектуальной элиты. Ведь все они, выражаясь актёрским языком, «любят не искусство в себе, а себя в искусстве». Звезда журналистики, репортёр Щавинский в первые же минуты догадался, что под маской забубённого офицеришки, «штабс-капитана Рыбникова», прячется японский шпион. У Щавинского достаточно улик и возможностей, чтоб задержать врага. Но он вовсе не собирается этого делать. Он увлечён психологическим поединком с самураем и намерен в этом поединке победить. Позор Российской империи, гибель русских моряков под Цусимой – всё это для Щавинского очень далеко.

«Я не донесу на вас, что бы мне за это ни обещали, чем бы мне ни угрожали за молчание. Уже по одному тому я не сделаю вам вреда, что все мое сердце полно бесконечным уважением перед вашей удивительной смелостью, я скажу даже больше – полно благоговением, – ужасом, если хотите.

Я, – а ведь я писатель, следовательно, человек с воображением и фантазией, – я не могу себе даже представить, как это возможно решиться: за десятки тысяч верст от родины, в городе, полном ненавидящими врагами, ежеминутно рискуя жизнью, – ведь вас повесят без всякого суда, если вы попадетесь, не так ли?» – это Щавинский говорит врагу своего Отечества.

Ведь он писатель! Человек с воображением и фантазией! А может, это так и должно быть? Творческие личности, гении, вовсе не обязаны быть патриотами своего Отечества? Их взгляды и интересы шире! Талант и слава –индульгенция от всех грехов?

Патриоткой оказалась лишь Настя, девушка из публичного дома, которой клиент показался странным. Как это грустно для России! И как современно звучит эта история сегодня.

Читайте также:  Краткое содержание метаморфозы или золотой осел апулей за 2 минуты пересказ сюжета

В1894 Куприн ушёл с военной службы, ради свободы, творчества и права выбора. Он плохо воспринимал казарменную муштру и жизнь «на казённый счёт». Это был его осознанный выбор. Иначе никогда бы не появились «Белый пудель», «Олеся», «Гранатовый браслет» и другие его произведения, проникнутые гуманизмом и трогательной любовью ко всему, что заключает в себе жизнь.

16 октября 1919 года, с приходом в Гатчину белых, поступил в чине поручика в Северо-Западную армию. Он пошёл на войну добровольцем. Это тоже был его выбор. Он решил, что нужен русской армии и России.

Той России, которую знал, любил, хотя не всё принимал в ней. Следующим его выбором стала эмиграция. Вернее, выбора не было. Должность редактора в белогвардейской газете сделала его изгнанником Совдепии – так Куприн называл Советскую Россию.

Ревель, Хельсинки, Париж – путь русского писателя-изгнанника.

В эмиграции он пишет роман «Юнкера», который назвал завещанием русской молодёжи. Ему хотелось, чтобы прошлое, которое ушло навсегда, традиции и обычаи русской армии остались хотя бы на бумаге. Он хранил, как дорогую реликвию, полевые погоны поручика и трёхцветный «угол», нашивку на рукав.

В тридцать седьмом он снова делает выбор – возвращается в Советскую Россию. Он едет на Родину умирать, потому что русский писатель и офицер должен лежать в родной земле. Он умер в ночь на 25 августа 1938 года. Многие произведения Куприна экранизированы.

Ольга Кузьмина. 28 ноября 2016 года

Нравится

Источник: http://book-hall.ru/nemodnoe-chtenie/aleksandr-kuprin-shtabs-kapitan-rybnikov

«Штабс-капитан Рыбников» Куприна в кратком изложении на Сёзнайке.ру

Щавинский, сотрудник большой петербургской газеты, познакомился с Рыбниковым в компании известных петербургских репортеров. Убогий и жалкий штабс-капитан ораторствовал, громя бездарное командование и превознося — с некоторой аффектацией — русского солдата.

Понаблюдав за ним, Щавинский заметил некоторую двойственность в его облике. На первый взгляд у него было обыкновенное лицо с курносым носиком, в профиль оно выглядело насмешливым и умным, а в фас — даже высокомерным.

В это время проснулся пьяный поэт Петрухин, уставился мутным взглядом на офицера: «А, японская морда, ты ещё здесь?»

«Японец. Вот на кого он похож», — подумал Щавинский. Эта мысль окрепла, когда Рыбников попытался продемонстрировать раненую ногу: нижнее белье армейского пехотного офицера было изготовлено из прекрасного шелка.

Щавинский нагнулся к штабс-капитану и сказал, что он никакой не Рыбников, а японский военный агент в России. Но тот никак не отреагировал. Журналист даже засомневался: ведь среди уральских и оренбургских казаков много именно таких монгольских, с желтизной, лиц. Но нет, раскосое, скуластое лицо, постоянные поклоны и потирание рук — все это не случайно.

И уже вслух: «Никто в мире не узнает о нашем разговоре, но вы — японец. Вы в безопасности, я не донесу, я восхищен вашим самообладанием». И Щавинский пропел восторженный дифирамб японскому презрению к смерти. Но комплимент не был принят: русский солдатик ничем не хуже.

Журналист тогда попробовал задеть его патриотические чувства: японец все-таки азиат, полуобезьяна… «Верно!» — прокричал на это Рыбников.

Под утро решили продолжить кутеж у «девочек». Клотильда увела Рыбникова на второй этаж.

Через час она присоединилась к компании, неизменно образовывающейся вокруг загадочного их клиента Леньки, связанного, судя по всему, с полицией, и рассказала о странном своем госте, которого прибывшие с ним называли то генералом Ояма, то майором Фукушима.

Они были пьяны и шутили, но Клотильде показалось, что штабс-капитан напоминает ей микадо. Кроме того, её обычные клиенты безобразно грубы.

Ласки же этого немолодого офицера отличались вкрадчивой осторожностью и одновременно окружали атмосферой напряженной, почти звериной страсти, хотя было видно, что он безумно устал. Отдыхая, он погрузился в состояние, похожее на бред, и странные слова побежали с его губ. Среди них она разобрала единственно ей знакомое: банзай!

Через минуту Ленька был на крыльце и тревожными свистками сзывал городовых.

Когда в начале коридора послышались тяжелые шаги многих ног, Рыбников проснулся и, подбежав к двери, повернул ключ, а затем мягким движением вскочил на подоконник и распахнул окно. Женщина с криком ухватила его за руку.

Он вырвался и неловко прыгнул вниз. В то же мгновение дверь рухнула под ударами и Ленька с разбегу прыгнул вслед за ним. Рыбников лежал неподвижно и не сопротивлялся, когда преследователь навалился на него.

Он только прошептал: «Не давите, я сломал себе ногу».

Источник: http://www.seznaika.ru/literatura/kratkoe-soderjanie/5476-shtabs-kapitan-ribnikov-kuprina-v-kratkom-izlojenii

Читать онлайн "Штабс-капитан Рыбников" автора Куприн Александр Иванович — RuLit — Страница 1

Александр Куприн

Штабс-капитан Рыбников

  • 1
  • В тот день, когда ужасный разгром русского флота у острова Цусима приближался к концу и когда об этом кровавом торжестве японцев проносились по Европе лишь первые, тревожные, глухие вести, — в этот самый день штабс-капитан Рыбников, живший в безыменном переулке на Песках, получил следующую телеграмму из Иркутска:
  • «Вышлите немедленно листы следите за больным уплатите расходы».

Штабс-капитан Рыбников тотчас же заявил своей квартирной хозяйке, что дела вызывают его на день — на два из Петербурга и чтобы поэтому она не беспокоилась его отсутствием. Затем он оделся, вышел из дому и больше уж никогда туда не возвращался.

И только спустя пять дней хозяйку вызвали в полицию для снятия показаний об ее пропавшем жильце. Честная, толстая, сорокапятилетняя женщина, вдова консисторского чиновника, чистосердечно рассказала все, что ей было известно: жилец ее был человек тихий, бедный, глуповатый, умеренный в еде, вежливый; не пил, не курил, редко выходил из дому и у себя никого не принимал.

Больше она ничего не могла сказать, несмотря на весь свой почтительный ужас перед жандармским ротмистром, который зверски шевелил пышными подусниками и за скверным словом в карман не лазил.

В этот-то пятидневный промежуток времени штабс-капитан Рыбников обегал и объездил весь Петербург.

Повсюду: на улицах, в ресторанах, в театрах, в вагонах конок, на вокзалах появлялся этот маленький, черномазый, хромой офицер, странно болтливый, растрепанный и не особенно трезвый, одетый в общеармейский мундир со сплошь красным воротником — настоящий тип госпитальной, военно-канцелярской или интендантской крысы.

Он являлся также по нескольку раз в главный штаб, в комитет о раненых, в полицейские участки, в комендантское управление, в управление казачьих войск и еще в десятки присутственных мест и управлений, раздражая служащих своими бестолковыми жалобами и претензиями, своим унизительным попрошайничеством, армейской грубостью и крикливым патриотизмом. Все уже знали наизусть, что он служил в корпусном обозе, под Ляояном контужен в голову, а при Мукденском отступлении ранен в ногу. Почему он, черт меня возьми, до сих пор не получает пособия?! Отчего ему не выдают до сих пор суточных и прогонных? А жалованье за два прошлых месяца? Абсолютно он готов пролить последнюю, черт ее побери, каплю крови за царя, престол и отечество, и он сейчас же вернется на Дальний Восток, как только заживет его раненая нога. Но — сто чертей! — проклятая нога не хочет заживать… Вообразите себе — нагноение! Да вот, посмотрите сами. — И он ставил больную ногу на стул и уже с готовностью засучивал кверху панталоны, но всякий раз его останавливали с брезгливой и сострадательной стыдливостью. Его суетливая и нервная развязность, его запуганность, странно граничившая с наглостью, его глупость и привязчивое, праздное любопытство выводили из себя людей, занятых важной и страшно ответственной бумажной работой.

Напрасно ему объясняли со всевозможной кротостью, что он обращается в неподлежащее место, что ему надобно направиться туда-то, что следует представить такие-то и такие-то бумаги, что его известят о результате, — он ничего, решительно ничего не понимал.

Но и очень сердиться на него было невозможно: так он был беззащитен, пуглив и наивен и, если его с досадой обрывали, он только улыбался, обнажая десны с идиотским видом, торопливо и многократно кланялся и потирал смущенно руки.

Или вдруг произносил заискивающим хриплым голосом:

— Пожалуйста… не одолжите ли папиросочку? Смерть покурить хочется, а папирос купить не на что. Яко наг, яко благ… Бедность, как говорится, не порок, но большое свинство.

Этим он обезоруживал самых придирчивых и мрачных чиновников. Ему давали папироску и позволяли присесть у краешка стола. Против воли и, конечно, небрежно ему даже отвечали на его назойливые расспросы о течении поенных событий.

Было, впрочем, много трогательного, детски искреннего в том болезненном любопытстве, с которым этот несчастный, замурзанный, обнищавший раненый армеец следит за войной.

Просто-напросто, по-человечеству, хотелось его успокоить, осведомить и ободрить, и оттого с ним говорили откровеннее, чем с другими.

Интерес его ко всему, что касалось русско-японских событий, простирался до того, что в то время, когда для него наводили какую-нибудь путаную деловую справку, он слонялся из комнаты в комнату, от стола к столу, и как только улавливал где-нибудь два слова о войне, то сейчас же подходил и прислушивался с своей обычной напряженной и глуповатой улыбкой.

Когда он наконец уходил, то оставлял по себе вместе с чувством облегчения какое-то смутное, тяжелое и тревожное сожаление. Нередко чистенькие, выхоленные штабные офицеры говорили о нем с благородной горечью:

— И это русские офицеры! Посмотрите на этот тип. Ну, разве не ясно, почему мы проигрываем сражение за сражением? Тупость, бестолковость, полное отсутствие чувства собственного достоинства… Бедная Россия!..

В эти хлопотливые дни штабс-капитан Рыбников нанял себе номер в грязноватой гостинице близ вокзала.

Хотя при нем и был собственный паспорт запасного офицера, но он почему-то нашел нужным заявить, что его бумаги находятся пока в комендантском управлении.

Сюда же в гостиницу он перевез и свои вещи — портплед с одеялом и подушкой, дорожный несессер и дешевый новенький чемодан, в котором было белье и полный комплект штатского платья.

Впоследствии прислуга показывала, что приходил он в гостиницу поздно и как будто под хмельком, но всегда аккуратно давал швейцару, отворявшему двери, гривенник на чай. Спал не более трех-четырех часов, иногда совсем не раздеваясь. Вставал рано и долго, часами ходил взад и вперед по комнате. В поддень уходил.

  1. Время от времени штабс-капитан из разных почтовых отделений посылал телеграммы в Иркутск, и все эти телеграммы выражали глубокую заботливость о каком-то раненом, тяжело больном человеке, вероятно, очень близком сердцу штабс-капитана.
  2. И вот с этим-то суетливым, смешным и несуразным человеком встретился однажды фельетонист большой петербургской газеты Владимир Иванович Щавинский.
  3. 2

Перед тем как ехать на бега, Щавинский завернул в маленький, темный ресторанчик «Слава Петрограда», где обыкновенно собирались к двум часам дня, для обмена мыслями и сведениями, газетные репортеры.

Это была довольно беспардонная, веселая, циничная, всезнающая и голодная компания, и Щавинский, до известной степени аристократ газетного мира, к ней, конечно, не принадлежал.

Его воскресные фельетоны, блестящие и забавные, но неглубокие, имели значительный успех в публике. Он зарабатывал большие деньги, отлично одевался и вел широкое знакомство.

Но его хорошо принимали и в «Славе Петрограда» за его развязный, острый язык и за милую щедрость, с которой он ссужал братьев писателей маленькими золотыми. Сегодня репортеры обещали достать для него беговую программу с таинственными пометками из конюшни.

Швейцар Василий, почтительно и дружелюбно улыбаясь, снял с Щавинского пальто.

— Пожалуйте, Владимир Иванович. Все в сборе-с. В большом кабинете у Прохора.

И толстый, низко стриженный рыжеусый Прохор так же фамильярно-ласково улыбался, глядя, по обыкновению, не в глаза, а поверх лба почетному посетителю.

— Давненько не изволили бывать, Владимир Иванович. Пожалуйте-с. Все свои-с.

Источник: https://www.rulit.me/books/shtabs-kapitan-rybnikov-read-34049-1.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector