Краткое содержание гранин картина за 2 минуты пересказ сюжета

Здесь можно купить и скачать «Даниил Гранин — Эта странная жизнь» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Историческая проза. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Краткое содержание Гранин Картина за 2 минуты пересказ сюжета

Описание и краткое содержание «Эта странная жизнь» читать бесплатно онлайн.

Был такой человек: Александр Любищев. Гениальный учёный, биолог, профессор, потрясающий человек, увлекающийся очень многими сторонами жизни. Можно сказать Ломоносов современности.

Был другой человек: Даниил Гранин. Писатель, который посвящал свои произведения трудам учёных и сильных личностей. Так вот взял Гранин, не пожалел своего времени и себя и написал биографию Любищева…

На самом деле Любищев был очень странным человеком — классическим гениальным учёным — он всё отрицал и ставил под сомнение. Для него не было авторитетов. Это необходимо, чтобы двигаться вперёд, чтобы открывать новые горизонты. И главное не бояться ошибок. Даже Эйнштейн ведь ошибался.

Но замечательно в Любищеве не это, и Гранин уводит читателя в другое русло.

Герой этой биографии был скрягой относительно времени: каждый день, каждый месяц, каждый год, он подсчитывал сколько было потрачено часов и минут на книги, науку, исследования, отдых, семью. В то время, как мы не можем распланировать завтрашний день, Любищев с точностью до 1% планировал своё время на год вперёд. И этому не могли помешать даже личные трагедии.

Ни минуты он не терял просто так и при этом не нужно было прибегать к схемам короткого сна, избавляться от радостей жизни или семейных отношений. Всё это укладывалось в его график.

Ему удавалось прочитывать просто колоссальное количество книг и работ, писать очень много статей, рецензий, помогать другим людям.

Многое из того, что он писал, никогда не было напечатано, но это было нужно лично ему, чтобы тренировать себя, свою память и критический ум.

  • Но от оценки книги я как-то резко перешёл к оценке героя.
  • Книга напоминает скорее восхищённый отзыв автора и тем не менее остаётся биографией и читать её весьма интересно.
  • © eucariot

Глава первая,

где автор размышляет, как бы заинтересовать читателя, а тот решает, стоит ли ему читать дальше

Рассказать об этом человеке хотелось так, чтобы придерживаться фактов и чтобы было интересно. Довольно трудно совместить оба эти требования.

Факты интересны тогда, когда их не обязательно придерживаться. Можно было попытаться найти какой-то свежий прием и, пользуясь им, выстроить из фактов занимательный сюжет.

Чтобы была тайна и борьба, и опасности. И чтобы при всем при том сохранялась достоверность.

Привычно было изобразить, например, этого человека спаянным бойцом-одиночкой против могущественных противников. Один против всех. Еще лучше — все против одного. Несправедливость сразу привлекает сочувствие. Но на самом деле было как раз — один против всех. Он нападал. Он первый наскакивал и сокрушал. Смысл его научной борьбы был достаточно сложен и спорен.

Это была настоящая научная борьба, где никому не удается быть окончательно правым. Можно было приписать ему проблему попроще, присочинить, но тогда неудобно было оставлять подлинную фамилию. Тогда надо было отказаться и от многих других фамилий. Но тогда бы мне никто не поверил.

Кроме того, хотелось воздать должное этому человеку, показать, на что способен человек.

Конечно, подлинность мешала, связывала руки. Куда легче иметь дело с выдуманным героем. Он и покладистый и откровенный — автору известны все его мысли и намерения, и прошлое его, и будущее.

У меня была еще другая задача: ввести в читателя все полезные сведения, дать описания — разумеется, поразительные, удивительные, но, к сожалению, неподходящие для литературного произведения.

Они, скорее, годились для научно-популярного очерка. Представьте себе, что в середине «Трех мушкетеров» вставлено описание фехтования. Читатель наверняка пропустит эти страницы.

А мне надо было заставить читателя прочесть мои сведения, поскольку это и есть самое важное…

Хотелось, чтобы о нем прочло много людей, ради этого, в сущности, и затевалась эта вещь.

…На крючок секрета тоже вполне можно было подцепить. Обещание секрета, тайны — оно всегда привлекает, тем более что тайна эта не придуманная: я действительно долго бился над дневниками и архивом моего героя, и все, что я извлек оттуда, было для меня открытием, разгадкой секрета поразительной жизни.

Впрочем, если по-честному, — тайна эта не сопровождается приключениями, погоней, не связана с интригами и опасностями.

Секрет — он насчет того, как лучше жить. И тут тоже можно возбудить любопытство, объявив, что вещь эта — про поучительнейший пример наилучшего устройства жизни — дает единственную в своем роде Систему жизни.

  1. «Наша Система позволяет достигнуть больших успехов в любой области, в любой профессии!»
  2. «Система обеспечивает наивысшие достижения при самых обыкновенных способностях!»
  3. «Вы получаете не отвлеченную систему, а гарантированную, проверенную многолетним опытом, доступную, продуктивную…»
  4. «Минимум затрат — максимум эффекта!»

«Лучшая в мире!..»

Можно было бы обещать читателю рассказать про неизвестного ему выдающегося человека XX века. Дать портрет героя нравственного, с такими высокими правилами нравственности, какие ныне кажутся старомодными.

Жизнь, прожитая им, — внешне самая заурядная, по некоторым приметам даже незадачливая; с точки зрения обывателя, он — типичный неудачник, по внутреннему же смыслу это был человек гармоничный и счастливый, причем счастье его было наивысшей пробы.

Признаться, я думал, что люди такого масштаба повывелись, это — динозавры…

Как в старину открывали земли, как астрономы открывают звезды, так писателю может посчастливиться открыть человека. Есть великие открытия характеров и типов: Гончаров открыл Обломова, Тургенев — Базарова, Сервантес — Дон-Кихота.

Это было тоже открытие, не всеобщего типа, а как бы личного, моего, и не типа, а, скорее, идеала; впрочем, и это слово не подходило. Для идеала Любищев тоже не годился…

Я сидел в большой неуютной аудитории. Голая лампочка резко освещала седины и лысины, гладкие зачесы аспирантов, длинные лохмы и модные парики и курчавую черноту негров. Профессора, доктора, студенты, журналисты, историки, биологи… Больше всего было математиков, потому что происходило это на их факультете — первое заседание памяти Александра Александровича Любищева.

Я не предполагал, что придет столько народу. И особенно — молодежи. Возможно, их привело любопытство. Поскольку они мало знали о Любищеве. Не то биолог, не то математик. Дилетант? Любитель? Кажется, любитель. Но почтовый чиновник из Тулузы — великий Ферма — был тоже любителем… Любищев — кто он? Не то виталист, не то позитивист или идеалист, во всяком случае — еретик.

И докладчики тоже не вносили ясности. Одни считали его биологом, другие — историком науки, третьи — энтомологом, четвертые — философом…

У каждого из докладчиков возникал новый Любищев. У каждого имелось свое толкование, свои оценки.

У одних Любишев получался революционером, бунтарем, бросающим вызов догмам эволюции, генетики. У других возникала добрейшая фигура русского интеллигента, неистощимо терпимого к своим противникам.

Читайте также:  Краткое содержание мальчик в белой рубахе астафьева за 2 минуты пересказ сюжета

— …В любой философии для него была ценна живая критическая и созидающая мысль!

— …Сила его была в непрерывном генерировании идей, он ставил вопросы, он будил мысль!

— …Как заметил один из великих математиков, гениальные геометры предлагают теорему, талантливые ее доказывают. Так вот он был предлагающий.

  • — …Он слишком разбрасывался, ему надо было сосредоточиться на систематике и не тратить себя на философские проблемы.
  • — …Александр Александрович — образец сосредоточенности, целеустремленности творческого духа, он последовательно в течение всей своей жизни…
  • — …Дар математика определил его миропонимание…
  • — …Широта его философского образования позволила по-новому осмыслить проблему происхождения видов.
  • — …Он был рационалист!
  • — …Виталист!
  • — …Фантазер, человек увлекающийся, интуитивист!
  • Они многие годы были знакомы с Любищевым, с его работами, но каждый рассказывал про того Любищева, какого знал.

Они и раньше, конечно, представляли его разносторонность. Но только сейчас, слушая друг друга, они понимали, что каждый знал только часть Любищева.

Неделю до этого я провел, читая его дневники и письма, вникая в историю забот его ума. Я начал читать без цели. Просто чужие письма. Просто хорошо написанные свидетельства чужой души, прошедших тревог, минувшего гнева, памятного и мне, потому что и я когда-то думал о том же, только не додумал…

Вскоре я убедился, что не знал Любищева. То есть знал, я встречался с ним, я понимал, что это человек редкий, но масштабов его личности я не подозревал. Со стыдом я признавался себе, что числил его чудаком, мудрым милым чудаком, и было горько, что упустил много возможностей бывать с ним. Столько раз собирался поехать к нему в Ульяновск, и все казалось, успеется.

Который раз жизнь учила меня ничего не откладывать. Жизнь, если вдуматься, терпеливая заботница, она снова и снова сводила меня с интереснейшими людьми нашего века, а я куда-то торопился и часто спешил мимо, откладывая на потом. Ради чего я откладывал, куда спешил? Ныне эти прошлые спешности кажутся такими ничтожными, а потери — такими обидными и, главное, непоправимыми.

Студент, что сидел рядом со мною, недоуменно пожал плечами, не в силах соединить в одно противоречивые рассказы выступавших.

Прошел всего год после смерти Любищева — и уже невозможно было понять, каким он был на самом деле.

Ушедший принадлежит всем, с этим ничего не поделаешь. Докладчики отбирали из Любищева то, что им нравилось, или то, что им было нужно в качестве доводов, аргументов. Рассказывая, они тоже выстраивали свои сюжеты. С годами из их портретов получится нечто среднее, вернее — приемлемо- среднее, лишенное противоречий, загадок — сглаженное и малоузнаваемое.

Этого осредненного объяснят, определят, в чем он ошибался и в чем шел впереди своего времени, сделают совершенно понятным. И неживым. Если он, конечно, поддастся. Над кафедрой висела в черной рамке большая фотография — старый плешивый человек, наморщив висячий нос, почесывал затылок.

Он озадаченно поглядывал не то в зал, не то на выступающих, как бы решая, какую ему еще штуку выкинуть. И было ясно, что все эти умные речи, теории не имеют сейчас никакого отношения к тому старому человеку, которого уже нельзя увидеть и который так был сейчас нужен. Я слишком привык к тому, что он есть.

Мне достаточно было знать, что где-то есть человек, с которым обо всем можно поговорить и обо всем спросить.

Когда человек умирает, многое выясняется, многое становится известным. И наше отношение к умершему подытоживается. Я чувствовал это в выступлениях докладчиков. В них была определенность.

Жизнь Любищева предстала перед ними завершенной, теперь они решились обмыслить, подытожить ее. И было понятно, что теперь-то многие его идеи получат признание, многие работы будут изданы и переизданы.

У умерших почему-то больше прав, им больше позволено…

Конец ознакомительного отрывка

ПОНРАВИЛАСЬ КНИГА?

Краткое содержание Гранин Картина за 2 минуты пересказ сюжета
Эта книга стоит меньше чем чашка кофе! УЗНАТЬ ЦЕНУ

Источник: https://www.libfox.ru/313478-daniil-granin-eta-strannaya-zhizn.html

Даниил Гранин — Картина

Дождь застиг Лосева на Кузнецком мосту. Чтоб не мокнуть, Лосев зашел на выставку. До начала совещания оставалось часа полтора. Не торопясь он ходил из зала в зал, отдыхал от московской мельтешни.

После мокрых весенне-холодных улиц, переполненных быстрыми столичными людьми, здесь было тихо, тепло. Больше всего Лосева угнетало в Москве невероятное количество народу, которое толкалось в любом учреждении, у любого прилавка, в каждом кафе, в каждом сквере.

Даже здесь, на выставке, несмотря на простор, Лосева все же удивляли посетители — что за люди, почему бродят здесь в рабочее время. Большей частью женщины. Тоже примечательно, поскольку и у себя в городе на культурных мероприятиях Лосев заметил, что в зале сидят главным образом женщины.

И то, что в столице имело место то же явление, отчасти успокаивало Лосева, отчасти же было достойно размышления.

Он шел вдоль стен, обтянутых серой мешковиной. Грубая, дешевая материя выглядела в данном случае весьма неплохо. Что касается картин, развешанных на этой мешковине, у Лосева они не вызывали интереса.

Лично он любил живопись историческую, например, как Петр Первый спасает солдат, или Иван Грозный убивает сына, или же про Степана Разина, также батальные сцены — про гражданскую войну, партизан, переход Суворова через Альпы, да мало ли. Нравились ему и портреты маршалов, полководцев, известных деятелей искусства.

Чтобы картина обогащала знаниями. Здесь же висели изображения обыкновенных стариков, подростков, разложенных овощей и фруктов с разными предметами, рисунки на бумаге, множество мелких картин в простых крашеных рамах.

Лосев не мог представить себе, куда они все деваются после выставки, где находились до нее и вообще какой смысл создавать их для такого временного назначения. Музеи — другое дело, в художественных музеях Лосев неоднократно бывал, на подобных же выставках не приходилось.

И сейчас он убеждался, что вряд ли от этого он что-либо потерял. Иногда, разглядывая московские витрины, он поражался количеству ненужных для него предметов. Сколько существовало ненужных для обычного человека тех же выставок, и всяких организаций, и мероприятий…

Неожиданно что-то словно дернуло Лосева. Как будто он на что-то наткнулся. Но что это было — он не понял. Кругом него было пусто. Он пошел было дальше, однако, сделав несколько шагов, вернулся, стал озираться и вновь почувствовал смутный призыв. Исходило это от одной картины, чем-то она останавливала.

Осторожно, стараясь не утерять это чувство, Лосев подошел к ней — перед ним был обыкновенный пейзаж с речкой, ивами и домом на берегу. Название картины, написанное на латунной дощечке — «У реки», — ничего не говорило. Лосев попробовал получше рассмотреть подробности дома и постройки.

Но вблизи, когда он наклонился к картине, пространство берега со всеми деталями стало распадаться на отдельные пятна, которые оказались выпуклыми мазками масляных красок со следами волосяной кисти.

Лосев попятился назад, и тогда, с какого-то отдаления, пятна слились, соединились в плотность воды, в серебристо-повислую зелень, появились стены дома, облупленная штукатурка… Чем дальше он отходил, тем проступали подробнее — крыша, выложенная медными листами с ярко-зелеными окислами, труба, флюгер… Проверяя себя, Лосев стал возвращаться к картине, пока не толкнул девицу, которая стояла с блокнотом в руках.

Читайте также:  Краткое содержание фолкнер медведь за 2 минуты пересказ сюжета

— Картины не нюхать надо, а смотреть, — сказала она громко и сердито, не слушая его извинений.

— Ну конечно смотреть, вот я и засмотрелся, — простодушно сказал он. — Я плохо разбираюсь, может вы поясните. — Это он умел, обезоруживать своей уступчивостью, открытостью.

— Что именно? — сухо спросила девица.

— Тут написано «У реки». А что за река? Как ее название?

Девица усмехнулась.

— Разве это имеет значение?

— Нет уж, вы позвольте, — поглядывая на картину и все более беспокоясь, сказал Лосев. — Очень даже имеет. Мало ли рек. Это же конкретно срисовано.

Она, снисходя, улыбнулась на эти слова, оглядела его аккуратно застегнутый костюм, галстучек, всю его провинциальную парадность.

— Ну что изменится, если вам напишут название реки? Оно ничего не добавит, это просто пейзаж.

— Как так — просто. Очень даже изменится. Как вы не понимаете!

Лосев оторвался от картины, изумленно посмотрел на девицу. Длинный свитер, короткая кожаная юбочка, прямые волосы отброшены на плечи; несмотря на свой небрежный наряд, она выглядела уверенной в себе, нисколько не чувствуя своей бестолковости.

— И так не говорят: срисовано, — поучительно пояснила она. — Это был большой мастер, а не ученик. Для него натура являлась средством, вернее поводом, обобщить образ, — тут она стала произносить еще какие-то слова, каждое из которых было Лосеву известно, но, складываясь в фразу, они почему-то теряли всякую понятность.

— Здорово вы разбираетесь. — Лосев вздохнул, показывая восхищение. — Все же хорошо бы выяснить название. Образ хоть и обобщенный, а местность-то можно ведь уточнить, как по-вашему?

— Вряд ли… Попробуйте у консультанта.

Однако консультант куда-то отлучилась. Лосев еще прошелся, проверяя другие картины, но ничего подобного той не нашел… Девица в свитере издали поглядывала на него. Он вернулся к ней.

— Концов не найдешь. Безответственный народ эти художники.

  • — А в чем, собственно, дело?
  • — В том, что незачем зашифровывать.
  • — Не понимаю.
  • Он строго посмотрел на нее, как будто она была виновата.
  • — Надо точно указывать в названии.
  • Лицо у нее от носа стало краснеть, краска разлилась по щекам.

— Какого черта вы прицепились. Ходят тут!.. — с яростью прошипела она. — Оставьте его в покое. Хватит. Вам-то что? Вы же ничего не смыслите в живописи. Что вы имеете к этой работе? Ну?.. Самое безобидное выставили, нет, опять плохо…

Какая-то жилка у нее на шее дрожала, зрачки сузились, уперлись в лицо Лосеву, так что он попятился и только на улице опомнился, стал придумывать от обиды всякие хлесткие ответы, пока не заподозрил, что гнев ее относился к кому-то другому.

После совещания Лосев остался выпросить фонды для оборудования родильного дома.

Каким-то чудом, плюс его слезные мольбы, ему вдруг отвалили импортную сантехнику — голубые умывальники, голубые ванны, роскошные души, и к вечеру, придя к себе в номер, попивая чай из большого фаянсового чайника, Лосев испытывал полнейшее умиротворение, довольство собою и время от времени улыбался своей удаче. Внизу шумела улица Горького нестихающим шелестом машин.

Шум этот давно стал для Лосева как бы главным звуком Москвы, и когда у себя, в Лыкове, вспоминалась Москва, то прежде всего вспоминался этот идущий снизу слитный постоянный шелест машин вокруг гостиницы «Москва». И вспоминался вот такой высокий номер с простым шкафом, деревянной кроватью и приятное чувство одиночества.

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-contemporary/20477-daniil-granin-kartina.html

Краткое содержание Картина Гранин

В своем романе “Картина” Даниил Гринин пишет о красоте природы и о человеческих воспоминаниях. Автор заставляет всех беречь все вокруг нас, чтобы все последующее поколение увидело истинную красоту нашей Земли.

Роман начинается с того, как главный герой Лосев (председатель Лыковского горисполкома) в своей командировке в Москве пошел на выставку живописи. Там его внимание привлекла одна картина, которая поначалу показалась ему скучной.

Но вернувшись к ней, она завлекала его своей красотой. На ней были изображены: обычная речка, ивы и дома на берегу. При каждой новой встрече картина напоминала ему места, где он родился и вырос. Так он видел знакомый дом Кисловых и Жмуркину заводь.

Герой решает купить картину и привозит ее в Лыков. Остальные горожане, увидав картину, также погружались в воспоминания детства. Они все вспоминали мир их ребячества. Всех настигало воспоминание о том, как играли у реки, плавали на плотах, спали под ивой.

Картина также стала и укором горожанам, потому что подчеркивала запущенность города.

Жмуркина заводь является душой города и заповедником. На картине она изображена во всей своей красе, а в реальности заводь стала заброшенной частью города с грязью и мусором. Все эти воспоминания напомнили горожанам о том, что нужно беречь природу.

И тогда все захотели нести ответственность за Жмуркину заводь, которая является “пятном застройки”. Здесь хотели построить производственные фирмы и уже протянули по берегу колышки, а старая ива начала быть помехой постройке.

Но лыковцы начинают протестовать и отстаивать права природы.

Тогда Лосев берет все в свои руки, обретая при этом силу хозяина своего города. Он предлагает начальству новое место под строительство. С того момента он стал лучше понимать силу природу.

Чтобы отдать дань памяти далекому и недавнему прошлому, герой отстаивал мнение горожан и права природы.

Также Лосевпонял, что “заповедник детства”, который хранит память о прошлом, является памятником погибшим.

До сих пор природа является “душой” человека. В ней можно разглядеть историю, искусство и просто вспомнить былое. Поэтому в своем романе Гринин закликает беречь и любить природу.

(2

Источник: https://rus-lit.com/kratkoe-soderzhanie-kartina-granin/

Иду на грозу (краткий пересказ содержания). Гранин Даниил Александрович

Иду на грозу

Краткое содержание романа

Спокойное течение рабочего утра в лаборатории № 2 нарушил внезапный приход шефа члена-корреспондента А. Н. Голицына. Он сделал разносы сотрудникам, а затем ворчливым голосом велел, чтоб Сергей Крылов подал заявление на должность начлаба. Воцарилась тишина. Считалось, что вакансию предстоит занять Агатову.

У него была репутация посредственного ученого, но неплохого организатора. К Крылову же в это утро зашел институтский приятель — блистательный Олег Тулин, веселый, общительный красавец и талантливый ученый. Он приехал в Москву добиваться разрешения на исследование с самолета, очень рискованное.

Читайте также:  Краткое содержание эсхил агамемнон за 2 минуты пересказ сюжета

Генерал Южин разрешил с большим скрипом, но все равно у Тулина было ощущение, что иначе случиться все-таки не могло — удача всегда сопутствовала ему. А вот Крылову — не сопутствовала. Пока Тулин был у генерала, честолюбивый Агатов провел небольшую интригу, и в результате Крылов ушел из института. Это крушение у Сергея было далеко не первым.

Оформив расчет, он поехал туда, где проводил зимой исследовательские работы. Вместе с ним на озере работала Наташа. Тогда Сергею хотелось, чтобы все, случившееся между ними, осталось просто приятным случаем. Теперь он знал, что без Наташи не может. Но на месте узнал, что Наташа Романова, забрав сына, ушла от мужа, довольно известного художника.

Адреса её не имел никто. У Крылова, в противоположность Тулину, всегда все шло через пень-колоду. На первом курсе он еле тянул по всем предметам, и к нему прикрепили отличника Тулина. Сергей преклонялся перед способностями Олега, Олег же с радостью опекал нового друга. У Сергея проснулся интерес к науке.

К концу третьего курса Крылова исключили (он повздорил с одним доцентом), несмотря на защиту Тулина, который был тогда комсомольским вожаком. Старшая сестра того же Тулина устроила Крылова к себе на завод контролером ОТК, Здесь голова его была свободна, и он обдумывал несколько глобальных физических проблем.

Товарищи по работе и общежитию считали его чудиком. Но перестали, когда главный конструктор завода Гатенян взял его в свое бюро. Крылов стал печататься в техническом журнале, о нем стали поговаривать на заводе, пророчили быструю и блестящую карьеру. Гатенян организовал Крылову доклад на семинаре в институте физики.

После этого парень подал заявление об уходе. Там, в институте, он впервые понял, что такое настоящие ученые. Они казались ему сонмом богов. Сидя верхом на обычных стульях, куря заурядные сигареты, они перекидывались фразами, смысл которых он мог бы понять лишь спустя часы напряженных раздумий. Юпитером среди этих богов был Данкевич.

Со временем Крылов стал у Данкевича старшим лаборантом, потом научным сотрудником, и ему дали самостоятельную тему. Он сидел, окруженный приборами, включал, выключал, настраивал — беспрерывно работал. Для счастья ему больше ничего нужно не было.

Но постепенно Крылову стало казаться, что его шеф замахивается на большее, чем-то, что в состоянии достичь, что работа зашла в тупик и они никогда не добьются результатов. Попробовал объясниться. Сообщил, что хотел бы заняться атмосферным электричеством.

«Не знал, что вас интересует быстрый успех», — сказал Дан и подписал Крылову характеристику для годовой кругосветной экспедиции на геофизическом корабле. Когда Сергей вернулся, то узнал, что его девушка Лена выходит замуж и что Данкевич умер, а гипотезы Дана блестяще оправдались, открывая огромные возможности.

В этой новой ситуации замдиректора института Лагунов стал возить Крылова с одного важного совещания на другое. Представлять солидным людям в качестве ученика Данкевича… Впереди вновь забрезжила возможность сделать карьеру…

Но когда приехавший из Москвы Голицын, корифей в области атмосферного электричества, сообщил ему, что незадолго перед кончиной Дан просил его взять на работу Крылова, сказав, что тот оставил утвержденную и начатую диссертацию. Они славно работали с Голицыным — до того момента, когда старик предложил ему должность начлаба и последовал ход от Агатова.

Расставание с Голицыным — и Крылов снова оказался не у дел. Опять помог Тулин: позвал работать к себе, в новоутвержденном эксперименте по управлению грозой. Крылов колебался: многое в работе Олега казалось ему сырым и бездоказательным. Но рискнуть все же стоило. И они полетели на юг с группой сотрудников.

Грозовое облако сравнивают с электрической машиной, обычным генератором. Но у облака нет проводов, и непонятно, как оно «включается» и почему останавливается. Работать мешал курировавший работы Агатов — он категорически запрещал входить в грозовое облако.

Формально он был прав, но вне облака получить решающие результаты представлялось сложным. В какой-то момент Тулину понадобилось уехать на деловое свидание. Руководить полетом должен был Крылов. Уехал Тулин с Женей, и влюбленный в девушку член их группы Ричард сидел безучастный, с остановившимися глазами.

Потом Крылов отчетливо вспомнил, что, вопреки инструкции, парашют у парня валялся на кресле.

Сводка была совершенно благополучная. В полете Агатов заметил, что у приборов, с которыми он работал, сели батареи, и переключил их на питание от батарей грозоуказателя. Указатель понадобиться не мог. Ведь они не имели права заходить в грозу. Гроза внезапно налетела с запада и замкнулась.

Указатель не работал, пилот не мог сориентироваться. Люди стали выбрасываться с парашютами. Ричард кинулся вытаскивать кассеты с записями приборов и заметил отвинченный разъем питания указателя… В салоне остались лишь он да Агатов.

Агатов ударил аспиранта ногой и почувствовал, как рука Ричарда, державшаяся за лямки его парашюта, разжалась. Тогда он подтянулся к люку и перевалил через край. На следующий день после похорон Ричарда прилетела комиссия по расследованию.

Крылов, по мнению многих, держался глупо — доказывал, что указатель должен был сработать, добивался продолжения работ. Тулин же от темы отказался. Всеобщее сочувствие было на его стороне — такой талантливый, переживает, а этот Крылов…

Тулину стали сочувствовать ещё сильнее, когда стало известно, что Крылов пошел против него. Кстати, многие считали, что и аварии бы никакой не было, полети в тот день Тулин, счастливчик и везунчик.

Лагунов требовал отдать Крылова под суд. Южину было обидно, что Тулин, в которого он так поверил, раскис. Это Тулин должен был держаться стойко, а не этот простак Крылов. Тему закрыли. Счастливчика Тулина взяли на работы по спутникам. А Крылов, как ни странно, продолжал работать над закрытой темой.

На прощание его везучий друг попытался ему втолковать: начальство не разрешит продолжать эксперимент. Ах, Крылова интересует только наука? Но в самом лучшем случае все придется начинать с самого нуля. Ладно, он, Тулин, попозже вытащит его из очередной лужи.

Крылов же теперь ясно понимал, что его бывший друг пошел на компромисс, потому что ему нужен успех, признание, слава, — как будто для ученого недостаточно научного результата. Каждый день Крылов садился работать. Временами было безнадежно, но вскоре многое прояснилось. Тогда он показал результаты Голицыну.

Вскоре стало известно, что академик Лихов, Голицын и кое-кто ещё требуют восстановления эксперимента. А потом было дано, подписано, утверждено и заверено разрешение. Крылов узнал, что в экспедиции встретится с Наташей. А потом случайно встретил Голицына.

Тот поинтересовался: как ваши дела? «Чудно, — сказал Крылов, — отличная группа подбирается». — Кто же? » — спросил Голицын. «Я, один я. Зато крепкий, спаянный коллектив». «И ещё Ричард», — подумал он.

Источник: https://www.ukrlib.com.ua/kratko-zl/printout.php?id=190&bookid=0

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector