Краткое содержание стивенсон похититель трупов за 2 минуты пересказ сюжета

Краткое содержание Стивенсон Похититель трупов за 2 минуты пересказ сюжетаКраткое содержание Стивенсон Похититель трупов за 2 минуты пересказ сюжета

В дни своей юности Феттс изучал медицину в Эдинбурге. У него был своеобразный талант – способность быстро усваивать все слышанное и быстро передавать другим приобретенные взгляды, выдавая их за свои собственные. Дома он занимался мало, но был вежлив с преподавателями, внимателен, выказывал сообразительность и способности. Его скоро отметили как молодого человека, который хорошо слушает и хорошо запоминает слышанное. Больше: к своему великому изумлению, я узнал, что Феттс был тогда красив и что его наружность располагала к нему людей.

В те времена в Эдинбурге жил один лектор анатомии, я обозначу его буквой К. Впоследствии имя этого человека приобрело слишком громкую известность. Когда чернь, приветствуя казнь Берка, громко требовала крови его начальника, человек, носивший упомянутое имя, переодетый и загримированный, украдкой выбирался из Эдинбурга. Но в ту эпоху, о которой говорю я, К.

только что достиг известности и пользовался популярностью своего соперника, профессора университета. По крайней мере, студенты бредили им. И сам Феттс верил, и все другие думали, что, заслужив расположение этой метеорной знаменитости, он получил залог успеха. Мистер К. был превосходным преподавателем и в то же время «bon vivant».

Ему так же нравилось хитрое притворство, как и точные препараты. Феттс в обоих случаях показал себя мастером и был отмечен анатомом. На второй год он получил полуофициальное место второго демонстратора, или субассистента. На него возложили обязанность заботиться об анатомическом театре и об аудитории.

Он отвечал за порядок в этих залах, за поведение остальных студентов и должен был доставлять, принимать и распределять анатомический материал. Ввиду последнего, в те времена весьма затруднительного и щекотливого дела, мистер К. поместил Феттса в одном здании с диссекционными комнатами.

Именно туда-то в темные часы, перед зимней зарей стучали неопрятные, мрачные люди, приносившие материал для вскрытия. И Феттс, руки которого еще дрожали после буйных развлечений ночи, а в глазах еще стоял туман, поднимался с постели и шел отворять дверь тем темным личностям, которые впоследствии не избегли заслуженного возмездия.

Он помогал им вносить их трагическую ношу, платил деньги и, после их ухода, оставался один с печальными бренными останками… После такой сцены он засыпал на час-другой, чтобы вознаградить себя за ночную усталость и освежиться для дневного труда.

Немногие молодые люди могли бы оставаться нечувствительны к жизни среди вечных воспоминаний о смерти. Но отвлеченные вопросы не занимали его ума. Раб себялюбивых желаний и мелочного честолюбия, Феттс не был способен интересоваться судьбой, удачами или бедами других людей.

Холодный, легкомысленный и себялюбивый в высшей степени, он обладал той долей осторожности, ложно называемой нравственностью, которая удерживает человека от опьянения в неподходящую минуту или от кражи, способной повлечь за собой наказание.

Кроме того, Феттс жаждал известного хорошего мнения о себе со стороны своих профессоров и товарищей, и ему совсем не хотелось стать в ряды отверженных. Вот поэтому-то он старался отличаться в аудитории и чуть не ежедневно оказывал своему начальнику К. несомненные и явные услуги.

Но за дневные труды он вознаграждал себя ночными кутежами и самыми неблагородными развлечениями. Таким путем восстанавливалось равновесие, и то, что Феттс называл своей совестью, было спокойно и довольно. Пополнять запасы диссекционного стола было трудно; это постоянно заботило и мистера К., и его помощника.

Занятия кипели; учащихся было много, а потому то и дело оказывался недостаток в анатомическом материале, и обязанность добывать его, уже и сама по себе неприятная, грозила сделаться опасной для всех, кто имел к ней отношение. Мистер К. поставил себе за правило не задавать никаких вопросов продавцам.

  • – Нам приносят труп, мы платим, – говаривал он, вечно повторяя эту фразу.
  • Иногда же более цинично замечал своим помощникам:
  • – Ради спокойствия совести не задавайте вопросов.

Но он не говорил, что анатомический театр пополнялся благодаря убийствам. Если бы кто-либо громко высказал такое предположение, К.

с ужасом отшатнулся бы от него; но он так легкомысленно касался серьезных вопросов, что оскорблял чувство и создавал искушение для людей, с которыми имел дело. Например, Феттс нередко мысленно удивлялся необыкновенной свежести трупов.

Его также не раз поражала внешность людей, приходивших к нему перед рассветом; они походили на висельников, на злодеев. Может быть, втайне собирая все данные, он придавал слишком безнравственное и слишком категорическое значение неосторожным советам своего учителя.

Словом, Феттс считал, что его обязанность подразделяется на три части: принимать приносимое, платить известную сумму и закрывать глаза на доказательства преступления.

В одно ноябрьское утро такая политика молчания Феттса подверглась большому испытанию.

Феттс не спал всю ночь от жестокой, мучительной зубной боли; он то ходил взад и вперед по комнате, как запертый в клетке дикий зверь, то бешено бросался на кровать; наконец заснул тем глубоким, неспокойным сном, который так часто является следствием мучительной боли.

И вот ассистент проснулся от сердитого, повторенного в четвертый раз условного сигнала. Тонкий серп месяца ярко светил; было ветрено, холодно; морозило. Город еще не просыпался, однако неопределенные звуки служили предвестниками дневного шума и деловитого утреннего хлопотливого движения.

Мрачные продавцы пришли позже обыкновенного и, по-видимому, торопились уйти. Еще совсем сонный, Феттс осветил для них лестницу. Он еще слышал их ворчливые ирландские голоса; когда же носильщики стащили холст со своего ужасного товара, он задремал, стоя и прижимаясь плечом к стене. Наступило время платить.

Феттсу пришлось сделать усилие, чтобы стряхнуть с себя дремоту. В эту минуту он увидел мертвое лицо. Феттс вздрогнул, подошел шага на два ближе и поднял свечу.

– Всемогущий Бог, – крикнул он, – да ведь это Джен Гальбрет!

Продавцы ничего не ответили, только, шаркая ногами, двинулись к дверям.

– Говорю вам, я ее знаю, – продолжал Феттс, – еще вчера она была жива и весела. Она не могла умереть… Не может быть, чтобы вы достали этот труп честным путем.

– Да нет же, сэр, вы ошибаетесь, – сказал один из пришедших.

Другой только мрачно посмотрел на студента и потребовал условленной платы.

Феттс не мог не почувствовать их угроз и надвигавшейся опасности. И мужество молодого человека ему изменило. Он пробормотал что-то вроде извинения, отсчитал деньги и проводил своих отталкивающих посетителей.

Едва они ушли, Феттс поспешил удостовериться в справедливости подозрений, мелькнувших в его мозгу, и увидеть, что перед ним действительно труп девушки, с которой за день перед тем он шутил и смеялся. К своему ужасу, Феттс нашел на этом трупе признаки насильственной смерти.

Его охватил безумный, панический страх, он забился в свою комнату, долго раздумывал о своем открытии, трезво разобрал значение наставлений мистера К.

, сказал себе, какую опасность он навлек бы на себя, если бы вмешался в это серьезное дело, и наконец, полный жестокой тревоги, решился прежде всего спросить совета у своего непосредственного начальника – ассистента при аудитории.

Это место занимал молодой доктор Уольф Макферлен, любимец всех весельчаков студентов, человек способный, умный. Врач этот вел крайне рассеянную жизнь, не обладал ни малейшей долей совести; учился за границей и много путешествовал.

У него были привлекательные, довольно развязные манеры; он со знанием дела судил о сцене, блистал на льду, ловко бегая на коньках, или управляя клюшкой во время игры в гольф, и, в довершение всего, держал хорошего сильного рысака и двуколку.

Макферлен близко сошелся с Феттсом, и немудрено: общие занятия до известной степени связывали их; когда анатомический материал начинал истощаться, они вместе садились в двуколку Макферлена и ехали куда-нибудь за город, в отдаленную деревню, кощунственно грабили трупы из могил уединенных кладбищ и еще до зари привозили свою добычу к дверям диссекционной комнаты.

В то утро, о котором идет речь, Макферлен вернулся раньше обыкновенного. Феттс услышал это, встретил его на лестнице, поверил ему свои сомнения и показал труп.

Макферлен осмотрел следы, оставшиеся на теле.

– Да, – сказал он, кивнув головой. – Это подозрительно.

– Но что же мне делать? – спросил Феттс.

– Делать? – повторил Макферлен. – А разве вы собираетесь что-нибудь делать? Чем меньше болтать, тем лучше, сказал бы я.

– Но ее может узнать кто-нибудь другой, – возразил Феттс. – Ее хорошо знали в Кэстл-Роке.

– Будем надеяться, что этого не случится, – сказал Макферлен. – Ну что же? Вы не узнали этой девушки, и конец. Дело в том, что такие вещи продолжались слишком долгое время. Пошевелите их, и вы доставите вашему К.

невероятные неприятности, да и сами попадете на непочетную скамью. Если угодно знать, я – тоже.

Черт возьми, что скажем мы с вами в свое оправдание, сидя на местах свидетелей? Знаете, откровенно говоря, лично я совершенно уверен, что все, кого мы вскрываем, были убиты.

– Макферлен! – воскликнул Феттс.

– Ну, ну, – насмешливо заметил Уольф, – точно вы сами не подозревали этого.

– Подозрение одно, а…

– Уверенность – другое? Да, знаю, и мне, так же как и вам, неприятно, что в ваши руки попало вот это, – заметил доктор, касаясь трупа тростью. – Я считаю, что нам необходимо не знать, чье это тело, – прибавил он спокойно, – и я этой мертвой не узнал.

Если вам угодно действовать иначе, – пожалуйста. Я не предписываю ничего, но полагаю, что всякий светский человек поступил бы таким же образом. Прибавлю еще одно – мне кажется, К. желал бы, чтобы мы действовали именно так, как я предлагаю.

Вопрос: почему он выбрал своими ассистентами нас с вами? Ответ – потому что ему не нужно старых баб.

Именно подобные речи могли подействовать на такого молодого человека, каким был Феттс. Он решил подражать Макферлену. Труп молодой девушки вскрыли, и никто не узнал или не пожелал узнать ее.

Источник: https://fictionbook.ru/author/robert_luis_stivenson/pohititel_trupov/read_online.html?page=2

Роберт Стивенсон: Похититель трупов

Робрт Льюис Стивенсон

Похититель трупов

Аккуратно каждый вечер мы четверо — гробовщик, хозяин «Джорджа», Феттс и я — собирались в малой зале этой дебенгемской гостиницы. Иногда заходил кто-нибудь еще, но мы-то уж непременно каждый вечер бывали на своих обычных местах. Веял ли легкий ветер, бушевал ли вихрь, хлестал ли дождь, падал ли снег или трещал мороз, нам было все равно — каждый из нас усаживался в свое кресло.

Феттс, старый, вечно пьяный шотландец, как казалось, получивший образование, по-видимому располагал кое-какими средствами, так как мог жить, не делая ровно ничего.

Много лет назад Феттс, в те времена еще молодой человек, явился в Дебенгем и только благодаря тому, что он безвыездно жил в нашем городе, стал для коренных горожан «своим».

Синий камлотовый сюртук Феттса сделался чуть ли не такой же местной достопримечательностью, как дебенгемская колокольня.

Феттс постоянно заседал в «Джордже», никогда не бывал в церкви, отличался множеством самых низких пороков, но Дебенгем принимал все это, как нечто неизбежное и само собой понятное. Время от времени Феттс высказывал довольно неопределенные радикальные мнения или очень нечестивые взгляды и подчеркивал их, громко стуча рукой о стол.

Читайте также:  Краткое содержание рассказов николая телешова за 2 минуты

Он пил ром — аккуратно по пять стаканов за вечер — и большую часть своего пребывания в «Джордже» сидел насыщенный алкоголем, держа в правой руке стакан. Мы называли его доктором, так как предполагалось, что он обладает знанием медицины. Вдобавок, Феттс несколько раз фиксировал переломы или вправлял вывихи.

Но кроме этих немногих сведений, нам не было известно ничего о нем и о его прошлом.

Раз в темный зимний вечер пробило девять часов, а хозяин гостиницы все еще не присоединился к нам.

В это время в «Джордже» лежал больной, один очень известный соседский помещик, пораженный апоплексическим ударом по дороге в парламент. К нему телеграммой вызвали еще более известного лондонского доктора.

Для Дебенгема это было новым событием: в то время только что открылась железная дорога к нам. Понятно, все мы волновались.

— Он приехал, — набив и закурив трубку, сказал подошедший к нам хозяин «Джорджа».

— «Он»? — спросил я. — Кто «он»? Ведь не доктор же?

  • — Он самый.
  • — А как его фамилия?
  • — Макферлен, — сказал хозяин.

Феттс допивал третий стакан, тупо отхлебывая ром и то покачиваясь, то оглядываясь кругом недоуменным взглядом. Но едва прозвучало последнее слово, он как бы проснулся и дважды повторил фамилио: «Макферлен»; в первый раз довольно спокойно, во второй — с внезапным волнением.

— Да, — сказал хозяин, — это доктор Уолф Макферлен.

Феттс сразу отрезвел: его взгляд оживился, голос стал ясен, звучен, тверд, выражения приобрели силу и резкость. Перемена в нем поразила всех, нам показалось будто перед нами воскрес мертвый.

— Извините, — сказал он, — я был невнимателен и плохо понял ваш разговор. Кто этот Макферлен?

Выслушав рассказ хозяина, он прибавил:

— Этого не может быть, не может быть!.. А между тем мне хотелось бы встретиться с ним!

— Разве вы его знаете, доктор? — с удивлением спросил гробовщик.

— Боже сохрани, — был ответ, — но это необыкновенное имя. Странно представить себе, что два человека носят его. Скажите мне, хозяин, он стар?

— Как вам сказать? Он, конечно, немолод и у него седые волосы, но на вид он моложе вас.

— Старше, на много лет старше, — проговорил Феттс и, ударив рукой по столу, прибавил. — Во мне вы видите следы рома… рома и греха.

Может быть, у этого человека спокойная совесть и здоровый желудок? Совесть! Слушайте! Подумаете ли вы, что я был порядочным человеком, хорошим христианином? Поверите? Но нет, нет. Я никогда не был ханжой. Будь на моем месте Вольтер, он, пожалуй, сделался бы святошей.

Но мой мозг, — тут пальцы Феттса забарабанили по его лысому черепу, — мой ясный мозг не спал! Я смотрел и видел, не делая выводов.

  1. — Очевидно, если вы знаете этого доктора, — после тяжелого молчания заметил я, — вы не разделяете того хорошего мнения, которое имеет о нем наш хозяин.
  2. Феттс не удостоил меня взглядом.
  3. — Да, — с внезапной решимостью произнес он, — я должен встретиться с ним лицом к лицу!

Наступило новое молчание. На первом этаже резко стукнула дверь, и по лестнице застучали шаги.

— Это доктор! — произнес хозяин. — Скорее, и тогда вы поймаете его!

От нашей гостиной до выходных дверей старого доброго «Джорджа» было всего два шага. Широкая дубовая лестница оканчивалась в крошечном коридоре; между ее последней ступенью и порогом выходной двери умещался только турецкий ковер.

Это небольшое пространство каждый вечер заливал яркий свет от наружного фонаря под вывеской и от ламп, лучи которых лились из окна ресторана. Таким-то путем сияющий «Джордж» давал знать о себе прохожим, окруженным тьмой и холодом улиц.

Читать дальше

Источник: https://libcat.ru/knigi/priklyucheniya/istoricheskie-priklyucheniya/10453-robert-stivenson-pohititel-trupov.html

Роберт Льюис Стивенсон «Похититель трупов»

Уединенно живущий в маленьком городке Феттс случайно встречается с человеком из своего прошлого — заезжим лондонским доктором Макферленом.

Входит в:

— условный цикл «Tales of Terror»  >  антологию «Ужасы Шотландии», 1972 г.

— условный цикл «Глубина»  >  антологию «Глубина. Погружение 10-е», 2018 г.

— условный цикл «Murder Most»  >  антологию «Murder Most Scottish», 1999 г.

— антологию «Intensive Scare», 1990 г.

— антологию «H. P. Lovecraft's Book of Horror», 1993 г.

— антологию «Nightfrights: An Anthology of Macabre Tales That Have Terrified Three Generations», 1972 г.

— антологию «Классика зарубежного рассказа», 2008 г.

— антологию «Страшно увлекательное чтение. 21 иллюстрированный триллер», 2001 г.

  • — антологию «Из копилки детектива», 1991 г.
  • — антологию «Таинственная проза», 2013 г.
  • — антологию «Дом с привидениями», 2014 г.
  • — антологию «Scottish Ghost Stories», 2009 г.
  • — антологию «The Penguin Book of Horror Stories», 1984 г.
  • — антологию «The Ghouls: The Stories Behind The Classic Horror Films», 1971 г.
  • — антологию «Ghost Stories», 2008 г.
  • — антологию «The Haunted Looking Glass: Ghost Stories», 1959 г.
  • — антологию «Ghosts: A Treasury of Chilling Tales Old and New», 1981 г.
  • — антологию «Reign Of Terror: The 3rd Corgi Book Of Victorian Horror Stories», 1977 г.
  • — антологию «Where Nightmares Are», 1966 г.
  • — антологию «Tales from the Rogues' Gallery», 1994 г.
  • — антологию «Chilling Horror Short Stories», 2015 г.
  • — антологию «Вампир», 2020 г.

Экранизации:

— «Похититель тел» / «The Body Snatcher» 1945, США, реж: Роберт Уайз

 Издания: ВСЕ (57) /языки: русский (25), английский (31), украинский (1) /тип: книги (55), самиздат (1), аудиокниги (1) /перевод: П. Алчеев (1), А. Михайлов (1), П. Рипинская (1), В. Рудин (1), Т. Федина (1), Е. Чистякова-Вэр (11), А. Швырев (4) 1914 г. 1914 г. 1991 г. 1994 г. 2000 г. 2003 г. 2006 г. 2007 г. 2009 г. 2010 г. 2010 г. 2012 г. 2012 г. 2013 г. 2013 г. 2014 г. 2014 г. 2016 г. 2017 г. 2018 г. 2018 г. 2019 г. 2020 г. 2019 г. 2009 г. Издания на иностранных языках: 1959 г. 1966 г. 1969 г. 1971 г. 1971 г. 1972 г. 1972 г. 1972 г. 1973 г. 1973 г. 1974 г. 1977 г. 1979 г. 1981 г. 1983 г. 1984 г. 1990 г. 1993 г. 1994 г. 1994 г. 1994 г. 1995 г. 1998 г. 1999 г. 2001 г. 2004 г. 2004 г. 2008 г. 2008 г. 2009 г. 2015 г. 2019 г.

Доступность в электронном виде:

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

sofer, 13 июня 2010 г.

Давно интересовался, где же берут столько жмуриков для анатомички — так и знал, что их специально для этого дела и выпиливают. В изложении Стивенсона из этого сюжета получилась отличная такая страшилка, в духе Черной Простыни или какой-нибудь Красной Руки.

Конечно, рассказ типично романтический — здесь и страшная тайна, и борьба чувств с разумом, морали с прагматизмом, и труп-двойник. Но лучше всего слушать эту историю где-нибудь в пионер-лагере или в лесу, ночью, у костра, с обязательным визгом в конце.

Хорошо весьма!

ужик, 27 ноября 2017 г.

Обратила внимание на этот рассказ благодаря «Недоброй старой Англии» Екатерины Коути. Там описано дело Бёрка и Хэра — двух преступников, которые весьма креативно подошли к вопросу извлечения выгоды из доставки трупов для анатомических театров.

Ситуация, насколько я ее понимаю, была следующая. В Эдинбургском университете в 19 веке выпускали очень хороших врачей. Студенты-медики отчаянно нуждались в практических пособиях по анатомии, поскольку по закону расчленять на занятиях позволяли только тела преступников. Т.е.

в университете студент мог получить разве теоретические знания по анатомии. Но существовал выход — частные курсы, которыми владел уважаемый доктор Роберт Нокс, где студент, купив месячный абонемент, мог присутствовать на вскрытиях.

А за отдельную плату — самостоятельно поработать патологоанатомом.

Для частных курсов тоже нужны были трупы. Очевидно, в те времена к осквернению могил и краже трупов относились довольно терпимо. Платили за тела весьма недурно. Вот Бёрк и Хэр в силу обстоятельств и наладили бизнес. Заманивали случайных знакомых домой, опаивали их и душили. Тела сбывали тому самому доктору.

И вот ни разу не возник вопрос — «а чего это труп у вас такой свежий?».))) Преступники промышляли практически целый год и умертвили 16 человек — троих мужчин, 12 женщин и ребенка. Попались, в общем, на жадности, но наказание не понесли.

Повешен был только Бёрк, Хэр сотрудничал со следствием и был помилован, жена и подруга преступников, замешанные в деле, был отпущены, их вина была не доказана.

Вернемся к Ситвенсону. Дело в том, что приведенная выше история в 100 раз интереснее самого рассказа. А ведь Стивенсон знал о деле Бёрка/Хэра, потому что упоминает их фамилии в рассказе. Меня интересовали те нюансы, на которых сосредоточен интерес автора-современника этих событий.

Ведь насколько благодатной и многообещающей была тема! Тут и безутешные родственники, разгневанные надругательством над могилой. И морально-этическая сторона вопроса — торговля телами. И рациональная сторона — необходимость для будущего врача иметь представление об анатомии человека.

И вопрос отношения к подобному «бизнесу» закона.

Увы, рассказ очень стереотипный. Вместо психологии и реализма здесь, к сожалению, главная роль отведена мистике. «В черном-черном лесу…» и так далее. Кроме того, автор так стыдливо говорит об этой «скользкой» теме, что без предварительного знакомства с нею и не понять, о чем так завулированно рассказывает автор.

Жаль, ожидала гораздо большего.

igorgag, 5 марта 2015 г.

Рассказ Роберта Стивенсона «Похититель тел» — один из малых (по объёму) и, боюсь, неизвестных русскому читателю шедевров писателя.

Такое же название было у каких-то американских опусов ХХ века и, соответственно, голливудских экранизаций, но вопреки такому совпадению, здесь обошлось без инопланетян.

Стивенсон рассказывает историю вполне земную, хотя и не менее ужасную — в смысле, в жанре хоррор.

Бросается в глаза мастерство рассказчика: умение создать атмосферу (где-то даже нагнести её). Действие, как и во многих больших и малых произведениях Стивенсона, происходит в милой его сердцу Шотландии.

Читайте также:  Краткое содержание корнель гораций за 2 минуты пересказ сюжета

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)Компания завсегдатаев каждый вечер собирается в кабачке «Джордж». Рассказчик обращает внимание на одного из них, некоего Феттеса, медика в прошлом, сейчас горького пьяницу, фактически пропившего почти всё свое врачебное мастерство (мог, при необходимости, вправить вывих и наложить шину, и, похоже, всё). Случай заносит в тот же кабачок столичную знаменитость, лондонского врача Вулфа Макферлейна. У Феттеса вдруг просыпается неожиданный интерес к этой персоне. Происходит минутная, но чрезвычайно красноречивая встреча…

Далее рассказчик излагает историю, предшествовавшую этой сцене (причём, с опережением на много лет) и подготовившую её.

В студенческую бытность на медицинском факультете Эдинбургского университета и Макферлейн и Феттес были своего рода звёздами в среде однокашников; более того, любимцами и помощниками преподавателя анатомии (не входившего однако в штат университета), некоего мистера К—, любимца студентов в свою очередь.

Штатный профессор был слабым соперником ему. На занятиях у мистера К— всегда было изобилие анатомического материала — это была сильная его сторона как преподавателя, хотя, быть может, и причуда. А за поставку этого материала отвечали как раз первый ассистент Макферлейн и его помощник Феттес.

Последний, проживая в том же доме, где помещалась и анатомическая лаборатория преподавателя, покупал по ночам трупы у разных тёмных личностей. Когда предложения не было, пара студентов-звёзд отправлялась своим ходом (на гичке) на разные сельские кладбища и под покровом темноты воровала свежепохоронненые тела…

Однажды Феттес опознал доставленные ему ночными упырями труп — эту девушку ещё вчера он видел живой, а отметки на её теле указывали на то, что смерть была насильственной… Однако бизнес есть бизнес… Помощник ассистента купил предложенный материал. Появившийся позднее его товарищ заверил его, что действовал он правильно.

Дальше события приняли ещё более крутой и криминальный оборот, а завершились и вовсе кошмарным образом.

Отметил для себя то, что Стивенсон не удовольствовался сюжетом бытовым. Плюс, поставил проблемы нравственные.

Причём, позицию свою заявлял совершенно недвусмысленно — будучи писателем западным, в этом ничуть не отличался от современных ему русских писателей.

Это уже годы спустя, в ХХ веке западные литераторы (прежде всего западные) будут говорить с пониманием и даже сочувствием о разных подонках и проходимцах. Осуждать таких сделается немодным что ли…

Источник: https://fantlab.ru/work58814

Книга Похититель трупов — читать онлайн. Стивенсон Роберт Льюис. Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

— Вы опять видели его?

Великий, богатый лондонский врач громко закричал. Это был резкий, прерывистый, дрожащий вопль. Макферлен отшвырнул Феттса и, закинув руки за голову, как уличенный вор, выбежал из дверей. Раньше чем кто-либо из нас успел пошевелиться, дрожки задребезжали к станции.

Все, что случилось, походило на сон, но после этого сна остались последствия. На следующий день слуга нашел на пороге разбитые золотые очки, а в тот вечер мы все еле дыша столпились возле окна ресторана.

С нами был и Феттс, совершенно трезвый, бледный и с выражением решительности на лице.

— Спаси нас Бог, мистер Феттс, — сказал хозяин «Джорджа», первый пришедший в себя. — Что все это значит? Странные вещи говорили вы..

Феттс обернулся к нам и поочередно посмотрел на каждого из присутствующих.

— Попридержите-ка языки, — сказал он. — Небезопасно стоять на пути Макферлена: многие раскаялись в этом, да поздно.

Потом, не допив своего третьего стакана, не дожидаясь четвертого и пятого, он простился с нами, мелькнул под лампой гостиницы и ушел в черную ночь.

Мы втроем вернулись в гостиную с ее раскаленным камином и четырьмя яркими свечами и стали перебирать все случившееся. Мало-помалу леденящее чувство изумления сменилось в нас жгучим любопытством. Мы долго не расходились. Насколько я помню, нам никогда не случалось оставаться в «Джордже» позже, чем в эту ночь.

Каждый из нас высказывал свое предположение, обязуясь со временем доказать его справедливость. И всем нам стало казаться, будто для нас важнее всего в мире разведать прошлое нашего товарища и открыть тайну, которую он разделял со знаменитым доктором.

Не хвастаюсь, но мне сдается, что я удачнее всех раскрыл ее, и, возможно, никто из живущих теперь людей не мог бы рассказать вам о тех ужасных, противоестественных событиях, историю которых я изложу ниже.

В дни своей юности Феттс изучал медицину в Эдинбурге. У него был своеобразный талант — способность быстро усваивать все услышанное и передавать другим приобретенные взгляды, выдавая их за свои собственные.

Дома он занимался мало, но был неизменно вежлив и внимателен с преподавателями и выказывал сообразительность и способности. Его скоро отметили как молодого человека, который хорошо слушает и хорошо запоминает услышанное.

Более того, к своему великому изумлению я узнал, что Феттс был тогда красив и что его наружность располагала к нему людей.

В те времена в Эдинбурге жил один лектор анатомии, я обозначу его буквой К. Впоследствии имя этого человека приобрело слишком громкую известность. Когда чернь, приветствуя казнь Берка, громко требовала крови его начальника, человек, носивший упомянутое имя, переодетый и загримированный, украдкой выбирался из Эдинбурга. Но в ту эпоху, о которой говорю я, К.

только что достиг известности и пользовался популярностью своего соперника, профессора университета. По крайней мере студенты бредили им. И сам Феттс верил, и все другие думали, что, заслужив расположение этой метеорной знаменитости, он получил залог успеха. Мистер К. был превосходным преподавателем и в то же время бонвиваном.

Ему так же нравилось хитрое притворство, как и точные препараты. Феттс в обоих случаях показал себя мастером и был отмечен анатомом. На второй год он получил полуофициальное место второго демонстратора или помощника ассистента. На него возложили обязанность заботиться об анатомическом театре и аудитории.

Он отвечал за порядок в этих залах, за поведение остальных студентов и должен был доставлять, принимать и распределять анатомические материалы. Из-за последнего, в те времена весьма затруднительного и щекотливого дела, мистер К. поместил Феттса в одном здании с диссекционными комнатами.

Именно туда-то в темные часы перед зимней зарей стучались неопрятные, мрачные люди, приносившие материал для вскрытий. И Феттс, руки которого еще дрожали после буйных развлечений ночи, а в глазах еще стоял туман, поднимался с постели и шел отворять дверь трем темным личностям, которые впоследствии не избежали заслуженного возмездия.

Он помогал им вносить их трагическую ношу, платил деньги и после их ухода оставался один с печальными бренными останками. После такой сцены он засыпал на час-другой, чтобы вознаградить себя за ночную усталость и освежиться для дневного труда.

Немногие молодые люди могли бы оставаться нечувствительными к жизни среди вечных напоминаний о смерти. Но отвлеченные вопросы не занимали его ум. Раб самолюбивых желаний и мелочного честолюбия, Феттс не был способен интересоваться судьбой, удачами или бедами других людей.

Холодный, легкомысленный и самовлюбленный в высшей степени, он обладал той долей осторожности, ложно называемой нравственностью, которая удерживает человека от опьянения в неподходящую минуту или от кражи, способной повлечь за собой наказание.

Кроме того, Феттс жаждал хорошего мнения о себе со стороны своих профессоров и товарищей, и ему совсем не хотелось явно стать в ряды отверженных. Вот поэтому-то он старался отличаться в аудитории и чуть не ежедневно оказывал своему начальнику К. несомненные и явные услуги.

Но за дневные труды он вознаграждал себя ночными кутежами и самыми неблагородными развлечениями. Таким путем восстанавливалось равновесие, и то, что Феттс называл своей совестью, было спокойно и довольно.

Пополнять запасы для диссекционного стола было трудно; это постоянно заботило и мистера К. и его помощника.

Занятия кипели, учащихся было много, а потому то и дело сказывался недостаток в анатомическом материале, и обязанность добывать его, уже и сама по себе неприятная, грозила сделаться опасной для всех, кто имел к ней отношение. Мистер К. поставил себе за правило не задавать никаких вопросов продавцам.

  • — Нам приносят труп, мы платим, — говаривал он, вечно повторяя эту фразу.
  • Иногда же более цинично замечал своим помощникам:
  • — Ради спокойствия совести не задавайте вопросов.

Но он не говорил, что анатомический театр пополнялся благодаря убийствами. Если бы кто-либо громко высказал такое предположение, К.

с ужасом отшатнулся бы от него; но он так легкомысленно касался серьезных вопросов, что оскорблял чувство и создавал искушение для людей, с которыми имел дело. Например, Феттс нередко мысленно удивлялся необыкновенной свежести трупов.

Его также не раз поражала внешность людей, приходивших к нему перед рассветом: они походили на висельников, на злодеев. Может быть, втайне собирая все данные, он придавал слишком безнравственное и слишком категорическое значение неосторожным советам своего учителя.

Словом, Феттс считал, что его обязанность подразделяется на три части: принимать приносимое, платить известную сумму и закрывать глаза на доказательства преступления.

В одно ноябрьское утро такая политика молчания Феттса подверглась большому испытанию. Феттс не спал всю ночь от жестокой, мучительной зубной боли; он то холил взад и вперед по комнате, как запертый в клетке дикий зверь, то бешено бросался на кровать; наконец, заснул тем глубоким, неспокойным сном, который так часто является следствием мучительной боли.

И вот ассистент проснулся от сердитого повторенного в четвертый раз условного сигнала. Тонкий серп месяца ярко светил. Было ветрено, холодно, морозило. Город еще не просыпался, однако неопределенные звуки служили предвестниками дневного шума и деловитого и хлопотливого утреннего движения. Мрачные продавцы пришли позже обыкновенного и, по-видимому, торопились уйти.

Еще совсем сонный, Феттс осветил для них лестницу. Он еле слышал их ворчливые ирландские голоса; когда же носильщики стащили холст со своего ужасного товара, он задремал, стоя и прижимаясь плечом к стене. Наступило время платить. Феттсу пришлось сделать усилие, чтобы стряхнуть с себя дремоту. В эту минуту он увидел мертвое лицо.

Феттс вздрогнул, подошел шага на два ближе и поднял свечу.

— Всемогущий Бог, — крикнул он, — да ведь это Джейн Холбрет!

Продавцы ничего не ответили, только, шаркая ногами, двинулись к дверям.

— Говорю вам, я ее знаю, — продолжал Феттс. — Еще вчера она была жива и весела. Она не могла умереть…

Читайте также:  Краткое содержание железников чучело за 2 минуты пересказ сюжета

Источник: https://izdaiknigu.ru/bookread-26071/page-2

Похититель трупов

Наконец один случай снова тесно связал этих двух людей. У мистера К. опять не хватило материала; студенты жаждали дела; их учитель любил иметь под рукой все необходимое. В это время они получили сведения о похоронах на сельском кладбище Бленкорс. Время мало изменило это место.

Как теперь, так и тогда оно лежало близ проселочной дороги, вдали от человеческих жилищ, и листва шести кедров скрывала его.

Блеяние овец на соседних горах, пение ручейков, одного – громко журчащего по камешкам, другого – украдкой скользившего от одного пруда к другому, шелест ветра среди старых горных каштанов да раз в неделю голос колокола и старинный напев псаломщика нарушали тишину окрестностей сельской церкви.

Однако «воскресителя» (употребляя тогдашнее прозвище) не пугала святость места, не останавливали благочестивые соображения.

Ради своего ремесла он нарушал покой старинных могил, украшенных венками и цветами, мир тропинок, проложенных ногами почитателей, друзей и родных умерших, оскорблял приношения и надписи, говорившие о любви и утрате.

Чувство уважения не отдаляло похитителя трупов от сельских окрестностей, где любовь особенно живуча, где узы кровного родства или товарищества связывают между собой всех прихожан одной церкви; напротив: удобство и безнаказанность влекли туда Макферлена. К мертвым телам, положенным в землю с радостной надеждой на пробуждение, являлась лопата, мерцающий фонарь, и они поднимались из могил, совсем не так, как предполагали схоронившие их. Гроб ломался, погребальные покрывала разрывались, и печальные останки, обернутые в грубый мешочный холст, сначала несколько часов везли в тряском экипаже, а потом отдавали в руки юношей.

Точно два коршуна, кружащиеся над умирающим ягненком, Феттс и Макферлен стремились к этому свежему, полному тишины месту упокоения.

Жене одного фермера, прожившей шестьдесят лет и известной только тем, что она продавала отличное масло и вела благочестивые разговоры, предстояло попасть в их руки; они собирались в полночь вырыть ее из могилы и отвезти лишенное погребальных уборов мертвое тело в тот далекий город, в который она, бывало, приезжала в самых своих лучших воскресных нарядах. Ее могиле, помещавшейся рядом с могилами ее родных, было суждено остаться пустой до дня воскресения, а ее невинным, почти священным останкам сделаться предметом любопытства анатома.

Однажды под вечер двое похитителей двинулись в путь, захватив с собой большую бутыль. Шел непрерывный дождь, холодный, частый, бичующий дождь. Время от времени налетали порывы ветра, но затихали, остановленные пеленой падавшей воды. Несмотря на бутылку, это была невеселая, молчаливая поездка.

Молодым людям предстояло добраться до Пеникуика, где они предполагали провести вечер. Раз они остановились, чтобы спрятать свои инструменты в чаще густого куста недалеко от кладбища, другой раз в Фишер-Тристе, чтобы поджарить в масле хлеб на кухонном очаге и заменить виски пивом.

Когда путники достигли конца своего путешествия, гиг был поставлен в сарай, лошадь убрана и накормлена, а два молодых медика уселись за стол, и им подали самый лучший обед и самые лучшие вина, которые только нашлись в гостинице.

Свет, топящийся камин, дождь, барабанящий в окно, холод и работа, ожидавшая их, – все вместе придавало особенную остроту их наслаждению обедом. С каждым новым стаканом сердечность их отношений увеличивалась. Скоро Макферлен передал своему товарищу пригоршню золотых монет.

– Вот, – сказал он. – Друзья должны оказывать друг другу эти маленькие услуги!

Феттс спрятал деньги в карман и как эхо отозвался:

– Вы философ. До знакомства с вами я был сущим ослом. Клянусь святым Георгием, вы с К. сделаете из меня настоящего человека!

– Конечно, – одобрил его Макферлен. – Настоящего человека! Говорю вам, нужно было быть не ребенком, чтобы поддерживать меня, помните, в то утро. Многие рослые, хвастливые сорокалетние трусы потерялись бы при виде проклятой вещи. А вы ничего! Не потеряли головы! Я наблюдал за вами.

– А почему бы мне не сохранить присутствие духа? – хвастливо заметил Феттс. – В одном случае я навлек бы на себя множество хлопот и неприятностей, в другом – мог рассчитывать на вашу благодарность.

И он ударил рукой по карману, в котором зазвенели золотые монеты.

Эти неприятные слова немного встревожили Макферлена. Уольф пожалел, что понятия, которые он внушал своему молодому товарищу, так хорошо привились к нему; но у него не было времени возражать, потому что, в припадке хвастливого настроения, Феттс шумно продолжал:

– Самое важное – не бояться. Ну, скажу откровенно, я совсем не желаю попасть на виселицу; это пренеприятная вещь, но я рожден с презрением ко всякого рода ханжеству. Ад, Бог, дьявол, хорошее, дурное, грех, преступление и весь этот музей редкостей может пугать мальчиков, но люди вроде вас и меня презирают их. Пью в память Грея!

Было довольно поздно. Согласно заранее данному приказанию, к крыльцу подали гиг с ярко горевшими фонарями. Молодым людям осталось только заплатить по счету и пуститься в путь. Они объявили, что едут в Пибльс; действительно, повернули в сторону этого местечка и не останавливались, пока не оставили позади себя последних домов города.

Наконец, потушив экипажные фонари, поехали обратно и по проселочной дороге двинулись к Бленкорсу. Не слышалось других звуков, кроме грохота колес экипажа да непрерывного резкого шума дождя.

Стояла черная тьма; временами белые ворота или белый камень в стене являлись их руководителями, но бо́льшую часть дороги они шагом, чуть не ощупью, продвигались среди гулкой темноты к торжественной и уединенной цели своих странствий.

В лесу, который пересекает местность около кладбища, исчезло последнее мерцание света, и молодым людям пришлось зажечь спичку и засветить один из фонарей гига. Так, под деревьями, роняющими капли дождя, окруженные громадными колеблющимися тенями, два сообщника доехали до места своих кощунственных деяний.

Они оба были опытны в этом отношении и хорошо действовали лопатами. И вот после двадцатиминутной работы похитители были вознаграждены: их заступы с глухим стуком ударились о крышку гроба. В то же время Макферлен ушиб руку о булыжник, поднял его и небрежно перебросил через голову.

Могила, в которой они стояли, погрузившись по плечи, находилась на самом краю возвышенной площадки кладбища. Они прислонили к дереву, росшему над крутым откосом, который спускался к реке, зажженный фонарь от гига, и он светил им во время работы. Случайность верно направила камень.

Раздался звон разбитого стекла; молодых людей окутала ночь; звуки, то глухие, то звонкие, говорили им, что фонарь, прыгая, катился с откоса, временами наталкиваясь на деревья. Два-три камня, смещенные этим валуном, застучали вслед за ним, уносясь в глубину лощины; потом тишина снова установилась.

Теперь, как ни напрягали свой слух молодые люди, они не могли слышать ничего, кроме звука дождя, то колеблемого ветром, то спокойно и мерно лившего на многие мили открытой равнины.

Их ужасная задача уже настолько продвинулась, что они сочли за лучшее закончить ее в темноте. Гроб откопали, разломали; труп положили в промокший мешок.

Похитители вдвоем отнесли его в гиг; один сел в экипаж, чтобы держать этот страшный груз, другой взял лошадь под уздцы и повел ее, ощупывая рукой стены ограды и кусты; так двигались они, пока не очутились на более широкой дороге близ Фишер-Триста.

Тут молодые люди заметили на небе слабое, рассеянное сияние света и приветствовали зарю. Они пустили лошадь хорошей рысью, и колеса их экипажа весело загромыхали по направлению к городу.

Оба медика насквозь промокли во время своей работы. Теперь, когда гиг запрыгал по глубоким выбоинам, страшная вещь, стоявшая между ними, стала падать то на одного из них, то на другого. И при каждом ее новом прикосновении оба инстинктивно торопливо отталкивали ее.

Как бы ни было естественно это качание трупа, оно начало действовать на нервы двух товарищей. Макферлен бросил какую-то неуместную, недобрую шутку о жене фермера, но она прозвучала глухо и замерла среди молчания.

А страшная поклажа по-прежнему качалась из стороны в сторону; то мертвая голова, как бы с доверием, склонялась к плечу одного или другого, то сырой, холодный как лед холст бил их по лицам. Ползучий холод леденил душу Феттса. Он посмотрел на мешок, и ему показалось, что страшный предмет стал больше прежнего.

Повсюду в окрестностях, вдали и вблизи, выли собаки, провожая гиг жалобными трагическими звуками. И в уме Феттса вырастала мысль о каком-то страшном чуде, о какой-то непостижимой замене. Ему чудилось, что собаки воют от страха, чувствуя присутствие их кощунственной поклажи.

– Ради Бога, – с невероятным усилием выговорил он, – ради Бога, зажжем фонарь.

По-видимому, и Макферлен испытывал что-то подобное; хотя он не произнес ни слова, но остановил лошадь, передал вожжи товарищу и стал зажигать уцелевший фонарь. Они уже были на перекрестке, от которого дорога ведет к местечку Оученклиннай. Дождь все еще лил с такой силой, что казалось, начинался второй потоп, и в море сырости и тьмы зажечь фонарь было очень нелегко.

Но вот мерцающее голубое пламя перешло на светильню фонаря, стало разрастаться и наконец бросило около гига широкий круг туманного света. Молодые люди увидели друг друга и то, что было с ними.

Намокший холст плотно облегал мертвое тело; голова трупа явственно обрисовывалась; плечи хорошо были видны; призрачный и вместе с тем вполне реальный образ, явившийся перед молодыми людьми, заставил медиков пристально вглядеться в их страшного спутника. Некоторое время Макферлен неподвижно стоял, подняв фонарь.

Неопределенным, непонятным ужасом веяло от мертвого тела, закрытого холстом; леденящий страх, как мокрый саван, обнимал молодых людей; белая кожа на лице Феттса натянулась; бессмысленный страх при мысли о том, чего быть не могло, заполнял его мозг. Еще секунда, и он заговорил бы, но его опередил Макферлен.

– Это не женщина, – понизив голос, сказал Уольф.

– Тело женщины положили мы в мешок, – прошептал Феттс.

– Подержите фонарь, – произнес его товарищ. – Я должен видеть ее лицо.

Феттс взял фонарь, его спутник развязал мешок и поднял холст, закрывавший голову трупа. Яркий свет упал на смуглые резкие черты, на выбритые щеки лица, слишком хорошо знакомого молодым людям и которое часто являлось им в грезах.

Дикий вопль прозвучал в темноте; похитители трупа бросились в разные стороны. Фонарь упал, разбился, потух.

Лошадь, испуганная необычным волнением, прыгнула вперед и понеслась к Эдинбургу, увлекая за собой единственного седока, оставшегося в гиге, – труп мертвого и давно изрезанного на куски Грея.

Источник: https://iknigi.net/avtor-robert-stivenson/79660-pohititel-trupov-robert-stivenson/read/page-2.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector