Краткое содержание вам привет от бабы леры васильева за 2 минуты пересказ сюжета

Автор (повествование ведётся от его лица) знакомится с бабой Лерой летом 1963 года. Старушка живёт в заброшенной деревне с Анисьей Поликарповной — Анишей. Обе женщины прошли ГУЛаг, прежде чем поселиться вместе.

Анисья склонна к коротким запоям. К новым людям она относится с подозрением. Если человек не нравится, она выгоняет его. Через несколько лет после знакомства рассказчик знакомит женщин с заведующим районным отделом культуры Владиславом Васильевичем, и тот берёт над старушками шефство.

В двухэтажный дом бабы Леры приходят самые разные гости, только с пионерами она встречается вне стен дома. Для Анисьи дети — тема запретная. Она родила в лагерях шестерых деток, их отобрали через несколько месяцев после родов, а её отправили на общие работы.

Баба Лера — Калерия Викентьевна Вологодова — родилась в 1900 году в семье царского сановника. В семнадцатом году она вышла замуж за бывшего поручика-юнкера Алексея, ставшего впоследствии красным командиром. На фамилию мужа Лера не перешла из принципа — он был слишком знаменит.

Лера была секретарём двадцатитрёхлетнего мужа-комдива. Его дивизия славилась железной дисциплиной. Не признавал её лишь командир кавалерийской бригады Егор Иванович. Его отношения с комдивом не ладились, пока он не спас Алексея из петлюровского окружения.

Вскоре в дивизию Алексея прибыл Чрезвычайный уполномоченный Совета обороны (чусо). Пока начдив находился в боевых частях, чусо арестовывал и расстреливал. Вернувшись, Алексей потребовал всех освободить. Его поддержал Егор Иванович со своей бригадой, и чусо пришлось подчиниться. Добившись высшей власти, чусо приговорил сорокалетнего командарма Алексея к расстрелу без права апелляции.

Восемнадцать лет Лера провела в лагерях, ничего не зная о детях. Вера в партию помогла Лере не сломаться. За стойкий дух Калерию Викентьевну чтили даже «отпетые блатнячки», а лагерное начальство не любило.

Когда Лера начала «доходить», её «пристроили при больничке» уборщицей — передохнуть. Вскоре Леру попросили защитить человека, приговорённого блатнячками к смерти. Она сумела положить человека в больничку, так запутав документы, что разобрались только через сутки, после ухода этапа.

Калерию вновь послали на «общие», а спасённый человек — Анисья — осталась в лагере.

В 1956-м Лера «вышла из преисподней с несокрушимой верой и несокрушимым духом», вернулась в Москву и начала разыскивать детей. Поиски были безуспешными. Нашла Леру только Анисья и забрала к себе, в Архангельскую область, где Калерия Викентьевна Вологодова, потомственная русская интеллигентка, стала бабой Лерой.

Анисью Поликарповну Дёмову посадили в 15 лет, а отпустили в 1958-м, разрешили жить в родных краях. Её родное село Дёмово, когда-то богатое, опустело. Председатель колхоза предложил Анисье сторожить пустые избы.

На неё заглядывались многие парни, но она выбрала комсомольца Митю Пешнева. Однажды они возвращались домой после собрания ячейки. Сначала Митя был мрачен, потом о любви заговорил и завлёк Анисью в лес. А на следующий день он принёс её семье приказ о раскулачивании и ссылке. О приказе Митя знал ещё накануне.

На месте своего дома Анисья нашла пепелище. Старуха Макаровна — единственная жительница села — рассказала Анисье о Митеньке. Он открыл в доме Дёмовых сельский клуб, женился на тощей «городской учителке». Клуб сгорел, а Митю с женой увезли в ГУЛаг.

Решив покаяться, Макаровна рассказала о голоде, когда за буханку хлеба и десять литров керосина сдавали беглых каторжников. Сдала и она, сдала родного брата Анисьи, когда тот добрался до родных мест. Анисья велела ей уходить, сама же устроилась в доме родни.

Через неделю председатель привёз продукты, одежду, керосин и щуплого мужичка Федотыча. Тот начал починять старый дом, да так и остался у Анисьи, которая мечтала о доме и семье.

Когда Федотыч пропил все деньги Анисьи, она чуть не утопила старичка, баба Лера уговорила её «смертную казнь высылкой заменить».

Баба Лера рассказывает, как заблудилась на болоте и всю ночь вспоминала о первых встречах с Алексеем. Он был лучшим другом её старшего брата, юнкера Кирилла. В девятнадцатом году дивизия Алексея захватила группу белых офицеров, среди которых был и её брат Кирилл. Пленных расстреляли. Лера не винила мужа в смерти брата — Алексей не мог предать идею.

Этой ночью баба Лера поняла: веру нельзя заменить учением, взамен религии нынешнему поколению нужна вера в родину. Она начала общаться с пионерами, стремясь увлечь их новой верой, но глаза слушателей оставались холодным. Анисья побывала только на первой встрече Леры с пионерами, чтобы поддержать её.

Подруга относилась к увлечению бабы Леры отрицательно. У Анисьи был свой бог, которому она «жаловалась, как высшей инстанции, чтобы принял меры и прекратил безобразия». В августе 1966 года Аниша встретила у мельницы человека с худым, заросшим тощей бородой лицом и пустыми глазами — Грешника.

В молодости он состоял в артели, раскапывающей кремлёвские могилы ради драгоценностей. В одной из могил нашёлся свинцовый гроб с юной царицей. Соприкоснувшись с воздухом красавица рассыпалась прахом. С тех пор снится Грешнику мёртвая царица, и нет ему покоя.

Пожалела его Анисья и позвала жить в село Дёмово.

Как-то в заколоченную церковь залез вор. Молодой, образованный человек хотел украсть старинные иконы. По просьбе бабы Леры парня отпустили, а иконы она забрала себе.

Грешник, Василий Трохименков, поселился у старушек, помогал по хозяйству и ловил рыбу. Он оказался «на редкость угрюмым и неразговорчивым». Наблюдая за ним, Калерия вдруг поняла, что он тоже изучает её.

Вскоре Владислав Васильевич (завотделом культуры, взявший шефство над женщиной) привёз Лере ещё несколько десятков икон. Постепенно она развернула «целый музей».

В конце сентября у Грешника случился эпилептический припадок. Анисья взялась его выхаживать. Грешник оценил доброту Анисьи и постепенно начал оттаивать.

Он рассказал ей, что рос беспризорником, вся родня умерла от голода в Поволжье. После артели гробокопателей «в учение подался, на завод», женился. Когда вернулся с войны, жена умерла, он пить начал, сын в тюрьму попал, а дочь по рукам пошла. После этого и начала ему царица в гробу мерещиться.

Эту же историю Грешник рассказал и Лере, добавив, что одно время конвоировал раскулаченных. От Владислава баба Лера узнала, что Грешник родился далеко от Поволжья. Она начала присматриваться к жильцу.

Анисья и Трохименков полюбили друг друга. В начале зимы с Грешником снова случился приступ. Анисья поспешила в соседнее село, но фельдшера не застала. Чтобы сократить обратный путь, она решила перейти замёрзший ручей. Лёд был тонким, и Анисья по пояс провалилась в воду. Восемь километров до дому он пробежала с тяжелейшим инфарктом.

Выздоровевший Трохименков не отходил от постели Анисьи. Перед смертью она сумела дойти до Лериной комнаты, там и умерла. После похорон Грешник признался бабе Лере, что он служил начальником лагеря, где та сидела. Имя сменил, чтобы баба Лера его не узнала.

После смерти Сталина его из «органов» выгнали, дети отца начали стесняться, жена умерла. Он долго пил, а после решил пройти сквозь страдания, которым других людей подвергал. Подобрал статью на пять лет и пошёл по этапу.

Когда вышел из тюрьмы, нашёл дочь-алкоголичку, внучку-урода, с ними не остался — стал бродягой.

Исповедавшись, Грешник ушёл в метель. Три месяца зимы баба Лера прожила одна, сильно постарела, но так и осталась несгибаемой.

В эти одинокие месяцы она вспоминала о своей матери, которая пострадала в давке на Ходынском поле во время коронации Николая II. Она так и осталась полубезумной.

О том, что отец расстрелян, а мать арестована, Лера узнала, когда её мужа наградили третьим орденом Красного знамени. Воспользовавшись своим авторитетом, Алексей достал пропуск в Соловецкий лагерь.

Свидание с матерью было единственным. После Лере приходили письма. Только оказавшись в лагере, она поняла, что мать расстреляли в соловецких подвалах сразу после этого свидания, а письма были написаны ещё до него.

Летом баба Лера принимала гостей и встречалась с пионерами. Завотделом культуры Владислав уже подыскал ей старушку-компаньонку на зиму. Девятого сентября 1974 года, поздней ночью, автора будит телефонный звонок, и Владислав сообщает, что бабу Леру убил вор, явившийся за иконами. 

Читайте также:  Краткое содержание сказок андерсена за 2 минуты

Источник: https://xn—-8sbhepth3ca.xn--p1ai/blog/vasilev_vam_privet_ot_baby_lery/2015-03-31-367

Борис Васильев — Вам привет от бабы Леры

Анисья сидела за столом в одиночестве. Перед нею стояли початая бутылка водки, стакан и миска с осклизлыми груздями прошлогодней засолки. Бабы Леры поблизости не было — как видно, она бойкотировала этот загул, — и я растерялся.

Хотел спросить, где баба Лера, хотел прикрыть собою незваного гостя, хотел пристыдить Анисью, напомнив, как дорого обходятся ее запои «Лере Милентьевне».

Хотел и не успел: Владислав Васильевич плечом оттер меня, сдернул кепку и поклонился с порога:

— Хлеб да соль!

— Ем, да… — Анисья вдруг раздумала отвечать обычной прибауткой. Поморгала мутными глазками и, привстав, двинула налитый до половины стакан через весь огромный, рубленный топором на добрую довоенную семью стол. — Угощайся, начальничек.

С хмельных глаз она устраивала гостю проверку. А я всю дорогу толковал о бабе Лере, так и не найдя времени сообщить об особой, болезненной обидчивости Анисьи. Но Владислав шагнул к столу, взял захватанный, мутный стакан и неторопливо, истово выкушал.

— С поклоном к вам и со здоровьем.

Анисья проморгалась, подумала, тяжело выбралась из-за стола и принесла чистый стакан. Один: я в зачет не шел.

Владислав уселся напротив с таким видом, будто сто раз тут сидел, и пальцами — про вилки Анисья забывала и в трезвом состоянии — вытащил из миски комок слипшихся груздей.

Анисья плеснула в стаканы, не ожидая гостя, выпила и, горестно подперев тяжелую, в седых лохмах голову рукой, хрипло завела:

  • Глухой неведомой тайгою…
  • Пока она неторопливо распевалась на первом куплете, Владислав хлебнул из стакана, закусил грибками, прокашлялся, продышался и серьезно, задумчиво подхватил вторым голосом:
  • Укрой тайга его густая,
  • Бродяга хочет отдохнуть…

Они пели неторопливо и проникновенно, будто не песня то была, а молитва. И отдавались этой молитве столь потрясенно, что из далекого конца дома вышла баба Лера, забыв про бойкот. И замерла на пороге, боясь помешать, отвлечь, нарушить это удивительное пение.

И я стоял в полном онемении, потому что впервые, как мне тогда показалось, понял, что такое русская песня и почему она должна звучать не со сцены, а из-за стола.

Анисья тряслась, шмыгая носом, и слезы текли по ее лошадиному лицу, а Владислав был где-то в далях и в нетях, и глаза его, глядя в упор на меня, видели что-то совсем иное.

Жена найдет себе другого,

А мать сыночка никогда…

— Понимаешь, — тихо сказала Анисья, когда они закончили песню и немного помолчали, ожидая, чтобы звуки утихли в их душах. — Понимаешь, а я уж думала, подохли все, кто песню понимал. Ан нет, живы. Живы! Сейчас все хотят не своим голосом петь, а ты — своим. Ну, спасибо, ну, уважил, ну, дай поцелую тебя.

Владислав подружился с Анисьей куда быстрее, чем я, хотя за мной во весь недосягаемый рост стоял авторитет бабы Леры. Аниша вынесла приговор сразу:

— Простой человек и, видать, бессердечный.

Я онемел от такой характеристики, баба Лера улыбнулась, а Аниша продолжала громко и невозмутимо пить вприкуску чай из блюдечка. Владислав только что уехал, и Анисья определяла, куда его отнести — к чистым или нечистым.

— Как так бессердечный? Да он…

— А так, что сердце ни на кого не держит, стало быть, бессердечный и есть, — пояснила она.

С того дня Владислав часто наведывался к старушкам: даже зимой умудрялся пробиться на вездеходе через замерзшую Двину. Следил, чтобы продуктов им подбросили, керосину да дров, хотел телефонный провод протянуть, да не успел… Наскакивал внезапно на час-другой и исчезал вдруг, но на неделе непременно звонил в Красногорье. И связь не обрывалась и длинными сумеречными зимами.

А я зимой у них никогда не был. Мечтал об этом, по возвращении от бабы Леры строил планы, но наступала зима, работа, московская суета, и мне все никак не удавалось выкроить недельку.

А впрочем, мы всегда мечтаем с большим энтузиазмом, чем пытаемся осуществить хоть что-то из своих мечтаний, и я не был исключением, красочно представляя себе двух старых женщин в желтом круге керосиновой лампы, уютное тепло раскаленной печи, сугробы до половины окон, нестерпимо белые снега да великую тишь за стенами избы.

Не белое безмолвие Джека Лондона, а ту оглушающую русскую тишину, от которой сходят с ума. И на четырнадцать верст вокруг нет ни одного огонька, а баба Лера негромко читает, часто останавливаясь, чтобы растолковать прочитанное темной сестре своей.

— Ты все поняла, Аниша?

— Серьезный человек Каренин-то этот, чего ж не понять. А офицеришко, поди, стервь, а? Задрал бабе подол, она и голову потеряла.

— Мне кажется, здесь все-таки сложнее. Женщина хочет любить, это ее право.

— Чего? — презрительно тянет Анисья. — Очнись, сестричка-каторга! Тебя блатняки с нар на нары передавали? Вот и вся наша любовь.

— Лагерь — зловонная яма на дороге. Кто перепрыгнул, кто упал, но все равно он — позади. А жизнь — впереди.

— Лагерь, он и есть вся жизнь наша! — разозлясь, уже кричит Анисья. — Там даже лучше, если хошь знать, лучше, сестричка-каторга! Там все свою цену имеет, а тут — слова одни, а цены нет никакой…

Они постоянно спорили друг с другом, и последнее слово всегда оставалось за Анисьей. Но постепенно, год от года, от спора к спору, было заметно, как мягчеет, оттаивает вечная каторжанка, в тугие пятнадцать лет познавшая всю звериную лагерную науку и не узнавшая ничего более.

Ее сжигали старые обиды, она кричала, спорила, дралась и пила, не в силах понять, что обижаться уже не на кого. И хотя не было у нее спасительной мудрости бабы Леры, скандалы ее были кратки, обнаженны и отходчивы.

И уже через час она с виноватыми глазами ластилась к своей сестричке-каторге, ибо во всем мире не было для нее никого дороже, святее и благороднее ее «Лери Милентьевны».

— Офицерье — они такие.

— Анна полюбила человека, а не форму. В те времена даже образованной женщине трудно было отстоять свое человеческое достоинство.

— Достоинство, — несогласно проворчала каторжанка. — Начальника лагеря на начальника конвоя сменила, дура, вот и все достоинство. А ребятеночка… — Аниша внезапно замолчала и зло нахмурила светлые разлапистые русские брови. — Ладно, читай уж.

И баба Лера безропотно начала читать; худенькая рука ее нашла жесткую жилистую ладонь Аниши и нежно поглаживала ее. А подруга курила папиросу за папиросой, и по остекленевшим глазам ее было видно, что до нее не доходит сейчас ни одного слова. Тогда баба Лера переставала читать, шла к тумбочке, где хранились лекарства, и, не отмеряя, наливала валерьянки.

— Выпей, — обнимала за плечи вдруг окаменевшую подругу, тихо целуя в седую редкую гриву. — Пожалуйста, очень прошу. А то и я вспоминать начну, и будем мы с тобой реветь до завтрашнего вечера. А что толку-то? Ну, ревут взахлеб две старухи — эка невидаль.

Иногда Анисья выпивала капли и мягчела, иногда решительно отталкивала протянутую руку и бежала во двор, где прятала свои бутылки. И начинались пьянь, ругань и слезы.

— Пьем в скорбях о материнском праве, — объявляла баба Лера с грустной и одновременно виноватой улыбкой. — Пить перестанет, пожалуй, завтра к вечеру, но неделю не советую задевать. Уж извините, у нас, как теперь говорят, «болевая точка».

Болевая точка была настолько ощутима, что Анисья приходила в себя будто после приступа. В эти дни она была на редкость неразговорчива, груба и трудно переносима даже для очень близких. Исключая, естественно, бабу Леру, которая все понимала и все прощала, ибо была не только мудра, но и смертельно ранена тем же оружием, которым нанесли раны открытому и доброму сердцу Аниши.

В огромном — в два этажа — доме старушек, где ни одна дверь не запиралась на замок, даже если обе хозяйки надолго уходили в Красногорье, никогда не бывало ни одного ребенка.

Здесь с открытой душой принимали редких туристов и топографов, рыбаков и охотников, собирателей фольклора и странствующих художников — при одном непременном условии: без детей.

Условие это не знало никаких исключений и неукоснительно проводилось в жизнь при любых обстоятельствах, хотя баба Лера поддерживала активную дружбу с детьми, но, так сказать, вне стен этого дома.

Читайте также:  Краткое содержание рассказов василия белова за 2 минуты

Она была почетной пионеркой и еще кем-то в красногорской школе, часто ходила туда зимой — пока; естественно, была дорога, — а летом посещала пионерские лагеря и любила рассказывать ребятам о гражданской войне. Но это, повторяю, вне дома, а в нем баба Лера свято соблюдала все условия, выдвинутые Анисьей.

— Есть одна тема, которую не надо бы затрагивать, — сказала мне баба Лера в самом начале нашей дружбы. — Аниша очень болезненно реагирует на любые упоминания о детях, и на это, поверьте мне, у нее есть очень серьезные причины.

Я воспринял предупреждение бабы Леры как закон, но Анисья сама однажды начала разговор. Баба Лера ушла в пионерский лагерь на очередной костер с воспоминаниями, Анисье это очень не понравилось, и заговорила-то она, как мне кажется, от несогласия.

Источник: https://mybrary.ru/books/proza/klassicheskaja-proza/page-2-137923-boris-vasilev-vam-privet-ot-baby-lery.html

Читать онлайн "Вам привет от бабы Леры" автора Васильев Борис Львович — RuLit — Страница 4

Я воспринял предупреждение бабы Леры как закон, но Анисья сама однажды начала разговор. Баба Лера ушла в пионерский лагерь на очередной костер с воспоминаниями, Анисье это очень не понравилось, и заговорила-то она, как мне кажется, от несогласия.

— Пионери, — ворчала она, гремя самоварной трубой. — Пионери и пионерьки, костры и дымища.

Я сидел в сторонке, двумя руками отмахиваясь от комаров. Был поздний вечер, было светло как днем, и Двина под обрывом играла всеми красками исчезнувшего за горизонтом солнца.

— Пионерьки называются, а грудища — как у верблюда. Иди в дым, горемыка, чего комарье подпаиваешь?

Я послушно пересел поближе к струе густого желтоватого дыма, валившего из самоварной трубы. Анисья еще раз громыхнула ею, подсыпала сосновых шишек, ударила ладонью о ладонь и сердито уселась рядом. Закурила и вдруг заворчала, не глядя на меня:

— Меня такой, как пионерьки эти, на Канал пригнали за то, что я с реки Лены, где жить нам было велено, самовольно бежала в село свое родимое. Тугая была: надавишь — соком брызну, ей-богу, будто тыщу жизней в себе носила. На Канале говорят: во, говорят, еще одна рожалочка приехала. Это меня так воровайка Муся окрестила и к себе в барак взяла.

Блатным всегда лафа, а тогда — наособинку: бригадами командовали, контриков очкастых перевоспитывали и жрали с котла первые, а нам — водица теплая. Я потому к ним-то и пошла, дура, а Муся эта меня на второй день своему полюбовнику подложила.

От него я и понесла попервости, да мертвенького родила: глупой была очень, отбиваться не умела, и мяли меня тогда сильно, когда и по пять, раз на дню мяли, вот ребеночка и задушили. Много раз я потом мертвеньких скидывала, а шестерых живеньких родила и кормила, сколь дозволяли. Месяца четыре-пять покормлю, и отбирают от меня деток моих, как щенят у суки.

Опять в барак, опять на общие. Я ревмя реву, груди огнем горят, молоко из них ручьями текет, а меня — на лесоповал да на полную норму. Из-за слез деревьев не видишь, в ушах не пилы — деточки твои плачут, и думаешь только: господи, хоть бы тебя, непутевую, боланом каким придавило. А потом глохнешь вроде, сердце запекается, и рвешь ты собственных своих деток из себя самой.

Где они сейчас, как зовут их, какая такая фамилия у них? Ничего не знаю. Без вины я виноватая, а на деток все одно глядеть не могу. Душа у меня темнеет, будто черной пылью покрывается, и стыд уж так гложет, что задавиться хочется. Почему стыд, спросишь? А кто ж его знает, может, и от совести. Все во мне убили, все во мне пожгли, все во мне опоганили, а совесть и там выжила.

И боюся я детских глаз, будто подлюка я и стерьва. Страдали мы с Лерей Милентьевной, страдали, рожали-рожали, а на старых годах — никогошеньки в доме. Как в лесу, хоть «Ау!» кричи…

Калерия Викентьевна Вологодова родилась в 1900 году, и история превращения ее в бабу Леру расписана по ключевым датам нашего столетия. Пяти лет от роду она проснулась от стрельбы на Пресне, в десять рыдала навзрыд, узнав о смерти Толстого, в пятнадцать провожала на германскую свою первую, еще старательно скрываемую от самой себя любовь.

— А в семнадцатом он вернулся, можете себе представить? Ноябрьской ночью забарабанили в двери. Все испугались: глухая темень, правопорядок рухнул, на улицах вторые сутки идут бои. Но стучали настойчиво, пришлось открыть, и вбежал Алексей. В форме, офицерской портупее, еще с Георгием, но уже без погон.

«Лера, у нас — тяжело раненные, юнкера обошли, хотите нам помочь?»

И я пошла сразу, как стояла, так и пошла, даже, кажется, забыла оглянуться. Моя жизнь начиналась, как роман, и я была счастлива, как бывают счастливы только в романах…

Так тихой белой ночью баба Лера начала рассказывать мне о самом главном, самом светлом, гордом и чистом — о своей молодости. И я понял секрет ее бессмертного оптимизма: вся ее жизнь опиралась на легендарную юность, идеально совпавшую с юностью нашей страны.

Каждое дитя рождается в муках и крови, и каждая мать обмирает от счастья, навсегда забывая собственную боль. И ребенок, по-моему, плачет тоже от счастья, тоже навсегда забывает об ужасах собственного рождения и подсознательно помнит только великий миг освобожденья…

Стояло жаркое лето. Еще не объявился Грешник, еще было время до смертной зимы; еще сухонькая, с фигуркой подростка баба Лера неделями бродила по лесам, ночуя в брошенных селениях и забытых скитах.

Она была удивительно отважной, эта дочь царского сановника, жена героя гражданской войны, вдова врага народа, вечно юная большевичка революции и солнечная женщина безулыбчивого двадцатого столетия.

— Страшно ли одной в лесах? Порою невыносимо, но страх — самое унизительное чувство. Он перечеркивает человеческое «Я», оставляя животное «МЫ»: недаром страх был оружием фашизма и уголовщины.

Я знаю первое лишь по документам, но хорошо знакома со вторым. И когда я подавляю в себе страх, я торжествую победу над всеми, кто пытался вселить его в меня. О, это удивительное чувство, будто в вас звучит труба. Далеко-далеко и звонко.

Кто хоть раз слышал ее, тот никогда не унизится до страха.

Она говорила закругленными книжными фразами, но так, что собеседник никогда не ощущал резонерства, оставаясь собеседником и не превращаясь в слушателя. Баба Лера сообщала только то, во что веровала, не боясь банальностей, а потому и не скатываясь на них.

Я любил слушать ее и Анисью, может быть, еще и потому, что к этому располагала сама природа — белые ночи, играющая красками на закатах и зорях Двина, оглушающая тишина и огромные пространства когда-то густо населенного, а теперь обезлюдевшего края.

Это была добычливая окраина, где до сей поры жили не знавшие крепостного права потомки гордых новгородцев, отличавшиеся особой степенностью, достоинством и самостоятельностью.

Они не подверглись той обработке страхом, который был характерен для жителей собственно Великороссии, и мне восторженно представлялось, что они бесстрашны и несгибаемы извеку. Я объявил об этом, но баба Лера грустно улыбнулась:

Источник: https://www.rulit.me/books/vam-privet-ot-baby-lery-read-131866-4.html

Вам привет от бабы Леры

1

— Вам привет от бабы Леры… Уж сколько лет прошло, а я до сей поры, слышу эти слова. Они звучат в телефонной трубке то мужскими, то женскими голосами, как пароль странного братства незнакомых людей, как сигнал из одиночества. Как отзвук неистового, вечно юного «Дае-ешь!», бешеного топота копыт, звона клинков и грохота торопливых выстрелов.

— Баба Лера, неужели вы стреляли из маузера?

— Вам трудно представить, что у этакой засохшей старушенции хватало сил надавить на спусковой крючок? А я на пари дырявила пятак, но всегда почему-то промахивалась в людей.

Баба Лера… Вечная полуулыбка на запавших губах, добрые морщинки и горькие глаза. Горькие даже тогда, когда баба Лера смеялась, а она очень любила смеяться.

— Знаете, Алиса Коонен рассказывала мне, что шестнадцати лет начала дневник с фразы: «Я очень хочу страдать». Смешно, но я тоже решила вести дневник в шестнадцать, но начало у меня было иное: «Я очень хочу умереть счастливой…» Меч…

Читайте также:  Краткое содержание бойня номер пять, или крестовый поход детей воннегут за 2 минуты пересказ сюжета

ЕЩЕ

Дорогой ценитель литературы, погрузившись в уютное кресло и укутавшись теплым шерстяным пледом книга «Вам привет от бабы Леры» Васильев Борис Львович поможет тебе приятно скоротать время. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия.

Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. Долго приходится ломать голову над главной загадкой, но при помощи подсказок, получается самостоятельно ее разгадать.

Казалось бы, столь частые отвлеченные сцены, можно было бы исключить из текста, однако без них, остроумные замечания не были бы столь уместными и сатирическими. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова.

Попытки найти ответ откуда в людях та или иная черта, отчего человек поступает так или иначе, частично затронуты, частично раскрыты. По мере приближения к апофеозу невольно замирает дух и в последствии чувствуется желание к последующему многократному чтению.

Возникает желание посмотреть на себя, сопоставить себя с описываемыми событиями и ситуациями, охватить себя другим охватом — во всю даль и ширь души. События происходят в сложные времена, но если разобраться, то проблемы и сложности практически всегда одинаковы для всех времен и народов.

Зачаровывает внутренний конфликт героя, он стал настоящим борцом и главная победа для него — победа над собой. «Вам привет от бабы Леры» Васильев Борис Львович читать бесплатно онлайн безусловно стоит, здесь есть и прекрасный воплощенный замысел и награда для истинных ценителей этого жанра.

Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета

Источник: https://readli.net/vam-privet-ot-babyi-leryi/

Борис Васильев: Вам привет от бабы Леры

Борис Васильев

Вам привет от бабы Леры

— Вам привет от бабы Леры… Уж сколько лет прошло, а я до сей поры, слышу эти слова. Они звучат в телефонной трубке то мужскими, то женскими голосами, как пароль странного братства незнакомых людей, как сигнал из одиночества. Как отзвук неистового, вечно юного «Дае-ешь!», бешеного топота копыт, звона клинков и грохота торопливых выстрелов.

— Баба Лера, неужели вы стреляли из маузера?

— Вам трудно представить, что у этакой засохшей старушенции хватало сил надавить на спусковой крючок? А я на пари дырявила пятак, но всегда почему-то промахивалась в людей.

Баба Лера… Вечная полуулыбка на запавших губах, добрые морщинки и горькие глаза. Горькие даже тогда, когда баба Лера смеялась, а она очень любила смеяться.

— Знаете, Алиса Коонен рассказывала мне, что шестнадцати лет начала дневник с фразы: «Я очень хочу страдать». Смешно, но я тоже решила вести дневник в шестнадцать, но начало у меня было иное: «Я очень хочу умереть счастливой…» Мечтания гимназисток выпускного класса.

Шел тысяча девятьсот шестьдесят третий год, первое лето нашего знакомства. И на следующий день после разговора о девичьих дневниках и мечтаниях я пошел за четырнадцать километров в Красногорье.

Я купил самую толстую тетрадь, какая сыскалась, вывел на титульном листе «ДНЕВНИК» и сам написал первую фразу: «Дорогая баба Лера! Живите долго и долго дарите людям счастье». Баба Лера неторопливо надела очки, внимательно прочитала восторженное вступление.

Затем столь же неторопливо сняла очки и задумчиво постучала ими по тетради.

— Дарить счастье — это талант, а талант всегда живет меньше, чем надо. И вообще мне кажется, что следует прибавлять жизнь к годам, а не годы к жизни, уважаемый Борис Львович.

Баба Лера всех называла по имени и отчеству, делая исключение лишь для единственного человека — для Анисьи, или Анюхи Поликарповны, как та сама себя иногда величала. Она звала ее Анишей, хотя сама Анисья обращалась к бабе Лере с крестьянской обходительностью: «Леря Милентьевна».

Анисья была моложе бабы Леры — ей было пятнадцать, когда ее сослали, шестнадцать, когда посадили за побег из ссылки в родное село, и восемнадцать, когда «навесили» еще десятку за немыслимый по дерзости отказ удовлетворить естественное желание начальника конвоя, — но, шагнув из отрочества в ссылку, тюрьмы да лагеря и выйдя оттуда уже старухой, она ко всем обращалась только по имени, либо — «начальник», если очень сердилась.

Она мне упорно напоминала лошадь. Не исполненную грации и животворной силы кровную кобылицу, а заморенную, мослаковатую, с екающей селезенкой несуразную крестьянскую Савраску.

Лошадиными выглядели даже ее руки: тяжелые, длинные, в узлах вздувшихся вен; лошадиной была сутулая костлявая спина, тоскливые, глубоко проваленные глаза и те четыре зуба, что еще сохранились чудом каким-то.

Четыре желтых, больших, как стамески, резца в верхней челюсти, которыми она не жевала, а скоблила хлеб или картошку, совсем по-лошадиному мотая при этом головой.

  • — Аниша, ты бы вставила зубы.
  • — Ништо, господь и такую примет, не обознается.
  • — В рай метишь?

— А куды ж меня еще, Леря Милентьевна? Я в жизни не по своей воле грешила. А по своей всего один разочек, один-разъединственный за все зимы мои.

Анисья считала не годами, не летами, а только зимами: «Мне, почитай, сорок девять зим намело, так-то».

— Сорок девять лет?

— Зим, милай, зим. Это у вас — леты, а у меня вся жизнь — вьюга да мороз. Стало быть, зимы и надо считать.

Спорить с нею было бессмысленно, ибо она не признавала никакой логики, и сама баба Лера отступалась, когда коса находила на камень.

А такое могло случиться вдруг, совершенно непредсказуемо, от мимолетной интонации или случайно сорвавшегося слова. Тогда Анисья Поликарповна замолкала и долго глядела на провинившегося тяжелым изучающим взглядом.

Тот порою не замечал этого, продолжая болтать, но баба Лера мгновенно ощущала силовое поле протеста, исходившее от Анисьи, и пыталась вмешаться.

— Аниша, пожалуйста, завари свежего чая.

Если Анисья безропотно брала чайник и уходила, значит, вина гостя была еще невелика: Поликарповна отругивалась в одиночестве и возвращалась к столу. Но иногда спасательный круг бабы Леры ничем уже помочь не мог: у Аниши белели ноздри.

— А спать будешь с комарами!

— Аниша, помилуй, он же все-таки гость.

Читать дальшеКОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ОТРЫВКАКраткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжетаВы можете купить эту книгу и продолжить чтениеХотите узнать цену?ДА, ХОЧУ

Источник: https://libcat.ru/knigi/proza/klassicheskaya-proza/16263-boris-vasilev-vam-privet-ot-baby-lery.html

Борис Васильев — Вам привет от бабы Леры / Исторический роман / 2011 / Наталья Некрасова



Привет, Гость


Самые активные релизы за неделю
Книги / PDF/ Djvu Попаданец (94 книги) / Художественная / FB2, RTF

  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
  • Краткое содержание Вам привет от бабы Леры Васильева за 2 минуты пересказ сюжета
:: Детали раздачи
Раздача является мультитрекерной — учтите, количество раздающих не будет совпадать с количеством участников на сайте (скачивание на клиентской стороне зависит от настроек µTorrent клиент программы, настройки -> Включить DHT, Обмен пирами и Поиск лок-х пиров).Если висит надпись, пиры по нулям — не бойтесь, возможность скачать повторно раздачу — есть. Попробуйте, в случае отказа — прокоментируйте или нажмите на «Позвать скачавших».
Скачать Скачать .torrent файл (основная ссылка для скачивания файла)Magnet-ссылка (альтернативная ссылка для скачивания файла)
Теги исторический роман, 2011
Описание Борис Васильев Название: Вам привет от бабы Леры Год выпуска: 2011 Жанр: Исторический роман Выпущено: Нигде не купишь Озвучивает: Наталья Некрасова

Описание: — роман из знаменитой
автобиографической , семье дворян, пронесших любовь к
Родине через века. Это рассказ о судьбе молодого поколения Олексиных и история
жизни последней представительницы этого старинного дворянского рода Калерии
Викентьевны, в судьбе которой отразились все испытания, выпавшие на долю России в
XX веке.

Аудио: MP3, 128 Кбит/с, моно Размер: 466 МБ Продолжительность: 08:22:54 Язык: Русский
Об издании
Оцифровано: alkoshmarik Очищено: Котэ ВасияНажмите чтобы закрыть спойлер: Об издании

Оповестить о раздаче Включить оповещение на почту ( о новом торрент-файле ), когда появится раздача с похожим названием: Борис Васильев — Вам привет от бабы Леры, Исторический романВнимание: Если вы не авторизованы, то для вас будет создана временная учетная запись (доступ к аккаунту будет прикреплен в письме).
Связанные раздачи Загрузка / Обновление
Категория Книги / PDF/ Djvu
Добавлен 2017-03-05 17:34:27 (3 года, 3 недели назад)
Просмотров 110 раз (a)
Взят 1 раз (a)
Файлы 100, 464.88 MB (487 462 889 байт)
Раздал ViKa  (Искать торренты)
Участники Скачивают (качают): (1), Завершено: ()
Просматривают

Источник: https://elit-knigi.ru/details.php?id=60538

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector